КОШМАР В СВЕРКАЮЩЕЙ БАШНЕ! СТАЖЕРКА «ОСТЕН МЕДИА» ИЛИ ПОСОБНИЦА «ДЖЕННИФЕР»?
Нью-Йорк: «…Альбридж бросила стажировку в «Остен Медиа» перед своим таинственным исчезновением… Редакторам нравилась молодая темноволосая стажерка, хотя некоторые утверждают, что она любила за всеми следить. Помощница главного редактора журнала «Прекрасная невеста» вспомнила, что как-то засекла Литу за копированием списка домашних адресов и телефонов сотрудников… Глава империи «Остен Медиа» Стэнли Остен выразил благодарность почти всем тремстам неоплачиваемым стажерам компании, которые, по его словам, «не ангажированы политически и не склонны к насилию»… консультации для сотрудников «Империи Остен»… Джулия Коул, бывшая руководительница мисс Альбридж в отделе косметики, настаивает на том, что мисс Альбридж не совершила ничего противозаконного. «Я просто потрясена, что теперь ее имя связывают с «Дженнифер», – заявила Коул. – У Литы впереди огромное будущее в индустрии моды и красоты. Я уверена, что ее оправдают».
Джулия. Ее вынудили покинуть безопасность «Уголка красоты» и оказаться в центре внимания прессы. Интересно, как она справляется?
Я прочитала статьи несколько раз, пытаясь как-то соединить воедино в своей голове Литу – девушку из новостей и Литу – девушку, которая писала обо мне в блокноте. Несмотря на некоторые проницательные комментарии, записи в блокноте были в основном девчачьими и даже напоминали чем-то письма девочек для Китти. Мысль о том, что Лита могла знать что-либо о таинственной «Дженнифер», была дикой, но я должна была признать, что поведение Литы, по крайней мере, судя по газетам, было подозрительным.
Я вышла из кухни со статьями в руках, и снова коридор заполнили вчерашние стоны. Мог ли тот, кто оставил мне еду и материалы, все еще находиться под землей? При мысли о круглой комнате у меня живот скрутило (иронично, да?).
Я зашагала по темному коридору в сторону света и вновь оказалась в порноротонде. На экранах в этот раз была Стелла Крестт – живая, воодушевленная, полная жизни. Я раньше никогда не видела ее «в действии». Нагишом она каталась на кровати, извивалась, как змея, показывая камере все свои прелести: вульва крупным планом (ни единого волоска!), идеальные, словно выточенные из мрамора, бедра, тощие белые ножки. Изображение повторялось на каждом экране – стая белоснежных голубок с распростертыми крылами, вот на что это было похоже.
Столько всего находило свой путь в киску Стеллы: фаллоимитаторы, члены, пустая бутылка из-под «Кока-колы», «католические четки» с крестом (неудивительно), мужской кулак. Я закрыла глаза, чтобы как можно скорее забыть эти образы, но отчетливо видела в голове влагалище Стеллы, словно изображение отпечаталось на веках. У Стеллы не было ничего, кроме этой выбритой щелки между ногами, кроме этого слота для монеток, как у торгового автомата. Все женщины, которых я видела на экране, были такими. Я не была такой.
Я вспомнила и другое изображение – моя утроба на экране устройства для УЗИ.
С все еще с закрытыми глазами я повернулась в сторону двери (надеюсь) и внезапно врезалась в кого-то.
– Не закрывай глаза, – услышала я женский голос, – эта комната для того, чтобы открыть тебе глаза по-настоящему.
Передо мной стояла женщина с обожженным лицом и снисходительно улыбалась. Я уже видела ее в «Доме Каллиопы» в день, когда пришла туда с Марло для подготовки к «повышению коэффициента сексуальности». Помню, она тогда грызла яблоко. Помню, я тогда мысленно окрестила ее обитательницей паноптикума. Цирка уродов.
– Прости, что напугала тебя. Я Сана, – представилась она. Она произнесла «Санаˆ», с ударением на второй слог. Она нажала на кнопку на панели управления рядом с арочным проемом – входом в порноротонду – и слегка приглушила звук, но видео так и продолжало транслироваться на экраны. С приглушенным звуком эти сцены вне контекста походили скорее на кадры из фильма ужасов – глаза женщины распахнуты, рот раскрыт, лицо скривилось.
– Ты можешь выключить эти видео? – спросила я ее.
– Они не выключаются, – сказала она. – Включены все время.
Видимо, порнография здесь была вместо обоев.
Сана рассказала, что работает наверху с Вереной и что это она принесла мне завтрак и газетные вырезки. Она выглядела как уроженка Ближнего Востока, говорила с приятным для уха, но слабым акцентом. Теперь я могла вблизи взглянуть на ее обезображенную огнем половину лица. Я снова подумала, что ее щека выглядела так, будто когда-то расплавилась и застыла заново. Шрамы и ожоги покрывали лицо, шею и исчезали под одеждой. Левая же сторона лица была безупречной. У Саны было два совершенно разных профиля, словно в ней жило две женщины.