Перед ее глазами предстала невероятная по своей абсурдности картина, которую не смог бы вообразить даже буйнопомешанный сумасшедший.
На тротуаре перед домом стояли три музыканта в шотландских национальных костюмах и исполняли на волынках протяжную мелодию. Впереди — в килте, белоснежных гольфах, но почему-то в огромной высокой медвежьей шапке, с заячьей сумкой у пояса — стоял Билл с волынкой в руках и старательно дул в нее, издавая какие-то противоестественные, но громкие звуки, которые нарушали гармонию мелодии в самых неподходящих местах.
— Прекратите немедленно… — почему-то шепотом произнесла Флора и в отчаянье замахала руками.
Музыка немедленно смолкла.
— Вы что, обалдели? — продолжила Флора, борясь с душившим смехом, который поневоле одолевал ее.
— Кэт, я хочу поговорить с тобой! — объявил Билл.
— Нет! Уходите! — теперь уже громким шепотом категорично приказала она.
— Вы подняли, наверное, весь квартал с постелей!
Билл отрицательно покачал головой.
— Мы не уйдем, Кэт, до тех пор, пока ты не согласишься пустить меня в квартиру и не поговоришь со мной.
— Это исключено! — заявила Флора и сразу пожалела об этом, потому что по знаку Билла вновь оглушительно и протяжно зазвучали волынки.
Флора вновь нервно и судорожно замахала руками. Мелодия оборвалась. Последний ужасающий звук из несчастной волынки был исторгнут Биллом.
— Уильям, умоляю, прекратите, — горячо зашептала Флора. — Соседи, наверное, уже позвонили в полицию. И вас заберут.
— То-то ты будешь рада!!! — иронично отозвался Билл, поправляя съехавшую на глаза шапку. — Пока я буду сидеть в тюрьме, ты сможешь вдоволь насладиться скоростью со своим автогонщиком. Черт бы его побрал!!!
— Вы говорите глупости! Немедленно уходите! Немедленно! — настаивала Флора, пристально вглядываясь в пустынную улицу, не показалась ли уже полицейская машина.
— Кэт, я не уйду, пока ты не согласишься говорить со мной. Откажешься — весь город будет наслаждаться звучанием волынок, пока меня не заберет полиция! — твердо заявил Билл.
— Кэт, да поговори ты с ним! Это ж невозможно слушать! Спать хочется! — раздался откуда-то из окна мужской голос.
— Прислушайся, Кэт! — воодушевился Билл. — Это звучит в мою поддержку глас народа! Это его вопль о сострадании и милосердии ко мне! Кэт, не будь жестокой! Иначе звуки волынок разорвут от горя сердца твоих соседей. Особенно, когда волынки умолкнут, а меня заберут в тюрьму.
— Разорвутся не сердца, а наши ушные перепонки! — донесся все тот же голос. — Кэт, давай, соглашайся быстрее! Иначе до приезда полиции мы успеем оглохнуть!
— Видишь, Кэт, какую поддержку оказывают мне народные массы! — бодро объявил Билл. — Большую, чем любому из кандидатов в президенты на выборах. Предупреждаю, Кэт, что жду твоего согласия 15 секунд. Потом грянут волынки. Время пошло!
— Скажи «да», Кэт, кто бы ты там ни была! — раздалось из другого окна.
— У нас же дети!
Билл дотронулся губами до волынки, и Флора поспешно выдохнула:
— Да!
Тут же из разнух окон послышались комментарии:
— Ну, слава Богу!
— Давно бы так!
— Настойчивый парень!
— Интересно, о чем он хочет говорить?
— Любовь, наверное!
Как оказалось, беседа Флоры и Билла вызвала огромный интерес, живое участие и даже сопереживание.
— Ну, этот парень добьется чего угодно!
— А что же там за «Кэт» такая?
— Раньше не слышно было ни об одной девице с таким именем!
— А живет в нашем доме! Кто она?
Флора сделала Биллу приглашающий жест и скрылась в комнате. Не хватало только, чтобы соседи догадались, что эта загадочная «Кэт», переполошившая со своим дружком весь квартал, она, Флора Маккензи.
Флора открыла дверь и впустила Билла, который одной рукой обхватывал волынку, а в другой держал огромный букет цветов.
— Это тебе, Кэт!
Билл протянул ей цветы.
— Спасибо, конечно, — Флора приняла букет, — только это лишнее. Скорее говорите, что вы хотели, и уходите!
— То есть, как «скорее» и «уходите»? Нет, так не пойдет!
С этими словами Билл направился к двери.
— Куда вы? — встревоженно спросила Флора, от удивления широко открыв глаза.
— Возвращаюсь в ансамбль волынщиков, — невозмутимо пояснил Билл.
— Вы их не отпустили?
— Нет, конечно! — усмехнулся Билл. — А вдруг они понадобятся? Да уже понадобились!
Теперь Флоре стало не до смеха. Возмущение и раздражение постепенно нарастали, вытесняя все другие чувства.