Они разложили одну из газет на столе и, голова к голове, принялись вслух читать напечатанную, до последней буквы знакомую, рецензию Флоры на спектакль, премьера которого состоялась накануне.
Дочитав до конца, они обнялись и горячо расцеловались. Потом Флора принесла шампанское, и они выпили за ее первое достижение. Затем опять наполнили бокалы и осушили их до дна, провозгласив тост за будущие успехи Флоры на поприще театрального критика.
— Фло, я так рад за тебя! — пылко произнес Рональд.
— А я-то как рада, Ронни! — счастливо улыбнулась Флора. — Я очень благодарна тебе за помощь и содействие! И за… цветы!
Рональд удивленно посмотрел на нее.
— Фло, спасибо, конечно. Только о каких цветах ты говоришь?
— Да вот об этих! — Флора указала на вазу, потом, с тайной надеждой, что отправитель — не Билл, спросила: — А разве это… не ты прислал, Ронни?
Тот отрицательно покачал головой.
— Нет. Я только купил газеты и так радовался за тебя, что о цветах забыл.
— Но… — растерянно начала Флора и сама оборвала себя.
Рональд внимательно посмотрел на нее, потом на великолепный букет, затем снова на нее.
— Я полагаю, что эти цветы тебе прислал…
— Молчи, Ронни!!! Молчи! — поспешно перебила его Флора. — Да и с чего ты это взял?
— Ну… — Рональд неопределенно пожал плечами. — Мне так кажется…
Флора быстро и нервно опять перебила его:
— Ну почему обязательно? Да это может быть кто угодно! И потом, вряд ли этот легкомысленный и бесчувственный человек… способен…
— Фло, это ты зря! — не дослушав, убежденно заговорил Рональд. — По-моему, ты перегибаешь палку. Ты слишком… категорично, Фло. И по-моему, зря! Уильям — неплохой парень. Он любит тебя.
Флора с сомнением покачала головой.
— Любит? Ронни, он не способен на это. Пойми же, наконец! Не спо-со-бен!!!
— А мне кажется, Фло, что ты излишне драматизируешь ситуацию. Не пойму, зачем! Ведь я вижу, Кренстон тебе не безразличен. Да что там! — Рональд махнул рукой. — Ты любишь его, Фло. Только почему-то отвергаешь!
Флора долго молчала, а потом, прямо посмотрев в глаза приятеля, честно признала:
— Да, Ронни, люблю. Но отвергаю его категорически. Потому что быть рядом с ним я не могу. Да и не хочу! Давай оставим эту тему.
— Давай!.. — вздохнул Рональд.
Билл, тоже накупив огромное количество газет с работой Флоры, поспешил к Майклу и Елене.
Оба были дома. Но Биллу не удалось сразу объявить им свою новость. Брат и невестка были заняты другой проблемой, которая показалась Биллу невероятно забавной и смешной.
Майкл и Елена сидели в гостиной с серьезными и грозными выражениями на лицах. Перед ними стоял виноватый, но полный достоинства и солидности, Генри Поль. Джулия, словно метеор, носилась по гостиной.
Билл поприветствовал всех. Стараясь понять, что происходит и подавляя усилием воли одолевавшие его приступы смеха, устроился в кресле.
Все молчали.
— Что произошло? — не выдержав, поинтересовался Билл.
— Генри провинился, — строго ответил Майкл.
— Да-а?.. — удивился Билл. — И что же он натворил?
— Он съел мамину губную помаду» — громко и радостно объявила Джулия, подскочив к Биллу и энергично подпрыгивая на месте.
— А закусил ее румянами и тенями Елены! — саркастично дополнил Майкл.
Не выдержав, Билл захохотал. Потом наклонился к племяннику и с интересом спросил:
— Зачем ты это сделал, Генри Поль? Ты был голоден?
Пока малыш сосредоточенно обдумывал ответ, вмешалась Джулия:
— Нет! Генри есть не хотел. Просто они красивые! Раньше он немножко откусывал. Капельку! А в этот раз, видно, не удержался и слопал все!!! Ну что ты молчишь, Генри? — затормошила она брата. — Скажи, что больше не будешь! Вся эта мамина косметика очень красивая, но ужасно не вкусная. Я сама тоже пробовала! Раньше! Гадость!!! Скажи, Генри, что гадость!
— Да. Не вкусно, — авторитетно и солидно подтвердил малыш. — Больше не хочу это есть. Гадость!
Джулия громко «чмокнула» брата в щеку, потом умоляюще посмотрела на мать и подбежала к отцу.
— Папа, не наказывай Генри! Знал бы ты, какое это мучение — есть мамину косметику. Попробуй! Съешь хоть кусочек! Поймешь тогда, каково пришлось Генри!
Билл опять захохотал. Майкл и Елена едва сдерживались, чтобы не присоединиться к нему.
Джулия приникла к отцу, обняла отца за шею, потом заглянула в его глаза.
— Папа, пожалуйста, не наказывай Генри. Открой детскую! Ты же знаешь, как Генри любит свои кубики, конструкторы, книжки… Хочешь, я вместо него целых два дня туда не буду заходить? Хочешь?!! А к конструкторам десять дней… нет!.. сто дней не притронусь!!!