Билл засмеялся:
— Кэт, что касается цветов, моего наряда и машины — это дело поправимое. Я согласен надеть на себя все, что ты сочтешь нужным, приходить к тебе пешком, цветы прятать за пазуху. Но что делать с моей внешностью, которая тебя не устраивает почему-то, убей Бог, не знаю! И приобрел я ее, поверь, не нарочно. Получил по наследству, так сказать. Кэт, может быть, мне бороду отпустить и усы? Или нанять гримера? Тогда к тебе каждый день будут являться самые разные молодые люди.
— Только этого мне не хватало! — всплеснула руками Флора. Но улыбку, вызванную его словами, сдержать не смогла.
Почувствовав перемену в ее настроении, Билл живо продолжил:
— Честно говоря, меня подобный вариант тоже не совсем устраивает. Во-первых, не хочется изводить себя многочасовыми экспериментами над собственным лицом. Оно у меня одно, и я к нему, в общем-то, привык за 28 лет. Результат же подобного опыта непредсказуем. А во-вторых, широта моих воззрений и взглядов на семейную жизнь все-таки ограничивается некоторыми рамками. Иметь женой особу, которую каждый вечер посещают разные мужчины, даже для меня чересчур! Кэт, эта проблема, по-моему, требует длительного обсуждения. В коридоре как-то… И потом, эти цветы — тебе, Кэт.
Билл протянул букет. Флора покачала головой, усмехнулась, жестом пригласила Билла в гостиную, взяла цветы и ушла за вазой.
Билл прошел в комнату, сел на диван. Он заметил на столике газету и какие-то записи. Билл кивнул на столик и спросил вошедшую Флору:
— Что это? Ты работала? Я, наверное, помешал?
Флора поставила вазу, пожала плечами и несколько неопределенно пояснила:
— В общем, да. Мы с Ронни кое-что обсуждали.
А потом, не удержавшись, потому что эта тема была самой актуальной и злободневной на данный момент и очень волновала, Флора возбужденно и подробно все рассказала Биллу.
Он внимательно выслушал ее, пробежал глазами статью Доры Добсон, с которой Флора настойчиво предлагала ему ознакомиться, и спросил:
— И что теперь, Кэт?
— Хочу ответить этой Доре Добсон. Вот тут мы с Ронни кое-что набросали. Но это так… что называется, «навскидку». А самое возмутительное, Билл… Не знаю, обратил ты внимание или нет, — Флора не заметила, что, увлеченная беседой, начала называть его «Билл» и на «ты», — но эта Дора Добсон почти открыто задевает лично меня.
Билл согласно кивнул:
— Да. Заметил.
— Знать бы, кто это! — вздохнула Флора. — А теперь мне придется отвечать «вслепую». К тому же, Билл, я еще не знаю, согласится ли редакция напечатать мою статью.
— Думаю, согласятся, Кэт, — ободряюще улыбнулся Билл. — Полемика… особенно, острая и жесткая!.. — всегда интересна и привлекает внимание. Я желаю тебе удачи, Кэт! Я не сомневаюсь, что эту Дору Добсон ждет полный разгром.
Флора опять глубоко вздохнула.
— Не все так просто, Билл, как ты думаешь. Ее рецензия чертовски здорово и талантливо написана. Ярко! Мастерски! Чувствуется опыт. И не малый! А у меня его, увы, нет!
Билл притянул ее за руку, усадил рядом с собой на диван и, ласково заглянув в глаза, мягко сказал:
— Не унывай, Кэт! У тебя все получится. И потом… Бороться с достойным противником всегда очень почетно и интересно. Даже если проиграешь, Кэт, то, по крайней мере, приобретешь тот опыт, о котором ты с такой завистью говоришь и которого тебе пока не хватает.
Его слова звучали очень убедительно, но и … многозначительно. Во всяком случае, так показалось Флоре. Она озадачено посмотрела на Билла, но тот держался невозмутимо и спокойно. Флора решила, что такое впечатление от услышанного сложилось у нее из-за предвзятого отношения к Биллу, ее постоянной настороженности и придирчивости. Возможно, при других обстоятельствах ее впечатления при общении с Биллом не вызывали бы такого недоверчивого отношения к каждому его слову. Флора почувствовала себя немного виноватой и, желая проявить великодушие и объективность, предложила:
— Билл, хочешь кофе?
— Хочу, — улыбнулся он.
— Я сейчас!
Флора встала и ушла на кухню.
Билл внимательно посмотрел ей вслед, глубоко вздохнул и задумался. Все складывалось так непросто между ними. И выход из лабиринта запутанных отношений где-то был, но пока найти его не представлялось возможным. Предпринимаемые шаги каждый раз приводили в какой-то тупик. И важно было не потерять терпение, удержаться от соблазна идти напролом, круша все на пути. Уж лучше забрести еще в сотню тупиков, снова возвращаться к тому месту, с которого начинал движение, сохраняя выдержку, что вот там, за тем поворотом, обязательно будет найден выход, чем, все разрушив, потерпеть полное фиаско. Потому что последствия подобных действий непредсказуемы.