Крот кивнул. Помолчал.
— Подросток, который последним идёт. Не разговаривает.
— Видел.
— Его родители, те трое у стены.
— Понял.
— Что с ним делать?
— Ничего. Идёт, и ладно. Наташа пусть присмотрит потом, наверху.
— Если наверху будет кому присматривать.
Жила не ответил. Крот тоже замолчал.
Двадцать пять минут прошли. Мать с ребёнком поднялась, шатаясь, но на ногах.
— Двинули, — скомандовал Жила.
На «Нагорной» их ждали. Жила почувствовал присутствие за пятьдесят метров до станции. Запах, другой, не тот, что тянулся за их группой. Свежий дым, табак, и что-то ещё, мясное, варёное. Кто-то готовил еду на станции.
Он поднял руку. Группа остановилась.
— Палыч, ко мне. Тёма, к Кроту. Гражданские, стоять на месте.
Палыч скользнул вперёд, автомат наизготовку. Жила за ним, фонарь выключен, рука на Макарове.
Они подобрались к краю станции. Жила осторожно выглянул.
«Нагорная». Платформа освещена. Несколько фонарей, привязанных к колоннам, плюс керосиновая лампа на полу. У ламп сидели люди, человек пятнадцать-двадцать. Не гражданские. Мужчины, крепкие, молодые, в разнобойной одежде, но с характерной повадкой. Расслабленные, но настороженные, как волки на привале. У троих Жила заметил оружие, два охотничьих ружья и что-то короткое, блеснувшее металлом, пистолет или обрез.
«Интересно, откуда у них стволы?»
В центре группы стоял мужик покрупнее остальных, широкоплечий, бритоголовый, в камуфляжной куртке и берцах. Он разговаривал с кем-то, жестикулируя, и его голос, низкий, хриплый, долетал до Жилы обрывками.
Жила отступил. Посмотрел на Палыча.
— Двадцать. Трое с оружием, как минимум. Организованная группа. Не голодные, еда есть.
Палыч оценил.
— Бандиты?
— Или бандиты, или самооборона. С виду не скажешь.
— Обходить?
— Нет. Единственный путь к сбойке, через станцию. Сбойка на дальнем конце, за платформой. Обхода нет.
Палыч сплюнул.
— Значит, переговоры.
— Переговоры.
Жила вышел на свет. Один, без фонаря, руки на виду. Палыч остался в тени перегона, с автоматом на изготовку, прикрывая.
— Эй! — крикнул Жила. — Станция! Спасательная группа. Нас семьдесят два. Проходим транзитом.
Мгновенная реакция. Мужики на платформе вскочили, схватились за оружие. Бритоголовый повернулся, уставившись в темноту перегона.
— Кто такие? ! — рявкнул он.
— Жилин. Спасательная группа. Ведём гражданских на поверхность. Нам нужно пройти через вашу станцию к техническому проходу на дальнем конце.
Бритоголовый прищурился. Посмотрел на Жилу, на его снаряжение, на кобуру.
— Один?
— Нет. Семьдесят два человека. В том числе двадцать три ребёнка, пятнадцать стариков. Вооружённое сопровождение. Не хотим конфликта. Просто пройти.
Бритоголовый переглянулся со своими. Шёпот, переглядки. Один из мужиков, с ружьём, подошёл к краю платформы и посветил в перегон. Луч высветил Палыча, стоящего с автоматом наготове.
— Военный, — произнёс мужик с ружьём.
— Автомат, — добавил другой.
Бритоголовый оценил ситуацию. Жила видел, как работают шестерёнки в его голове. Четверо вооружённых, охрана с автоматами, шестьдесят восемь гражданских. Стрельба в туннеле, рикошет, хаос. Невыгодно. Даже если он уверен в своих силах.
— Проходите, — бросил бритоголовый с неохотой.
— Без проблем, — ответил Жила.
Он махнул рукой в темноту перегона. Через минуту показалась группа. Крот впереди. Фонарь включён, за ним люди, цепочкой, дети, женщины, старики, мужчины. Тёма замыкал, автомат на плече.
Они поднялись на платформу. Мужики бритоголового расступились, образовав коридор. Стояли вдоль стены, наблюдая, как проходят гражданские. Жила шёл рядом с колонной, контролируя фланг, Палыч с другой стороны.
Никто не двинулся. Никто не заговорил.
«Почти».
Когда прошла уже половина группы, один из мужиков, невысокий, юркий, с бегающими глазами, шагнул к пожилой женщине, идущей с сумкой, и дёрнул сумку за ручку.
— Что несёшь, бабуля?
Женщина ахнула, вцепилась в сумку. Мужик рванул сильнее.
Жила оказался рядом в два шага. Не схватил мужика, не крикнул. Просто встал между ним и женщиной, вплотную, лицом к лицу. Расстояние, десять сантиметров. Мужик посмотрел ему в глаза и увидел то, от чего отступил: ничего. Никаких эмоций, никакого гнева, никакого страха. Пустота, холодная и деловая, как стена коллектора. Лицо человека, готового убить, не потому что хочет, а потому что это следующее логическое действие.