Крот нашёл свободный участок стены рядом с техническим помещением, и мы остановились. Сели на пол, прижавшись спинами к холодному кафелю. Рюкзаки сложили в кучу. Жилин достал из своего флягу с водой, сделал глоток, передал Кроту.
Я сидел и смотрел на станцию. На людей. На их лица. До конца всё ещё не верилось в происходящее. Всё казалось фильмом, дурным сном.
Рядом с нами, метрах в трёх, сидела семья. Мужчина, женщина и двое детей-подростков, мальчик и девочка. Все четверо в верхней одежде, успели одеться. Мужчина тихо разговаривал с женой, наклонившись к её уху. Она кивала. Мальчик, лет тринадцати-четырнадцати, смотрел в телефон. Экран светился, но надпись «Нет сети» виднелась даже с моего места. Он всё равно листал что-то, может, фотографии, может, скачанные страницы. Девочка, помладше, лет одиннадцати, спала, положив голову матери на колени. Спала по-настоящему, с открытым ртом, с расслабленными руками.
«Детская психика, — подумал я. — Защитный механизм. Когда мир рушится, лучшее, что можно сделать, это уснуть».
Я завидовал ей.
— Как думаешь, сколько здесь людей? — спросил я Егора.
Он окинул станцию взглядом.
— Тысяча. Может, полторы. Трудно сказать. Они всё ещё прибывают.
Действительно, со стороны вестибюля, откуда-то из служебных проходов, продолжали появляться люди. По одному, по двое, маленькими группами. Некоторые в одежде, другие в том, в чём спали. Женщина в халате и домашних тапочках. Мужчина в спортивных штанах и зимней куртке, надетой на голое тело. Старик с палкой, медленно, шаркая, пробирающийся к лавке.
Кто-то их впускал. Значит, не все входы закрыты. Или открывали ненадолго, чтобы пропустить людей. Я не знал, как это работает, и мне казалось, что никто здесь не знал.
Слухи расходились по станции, как волны по воде. Каждый нёс свой фрагмент, услышанный, додуманный, искажённый, и передавал дальше.
«…говорят, трубы прорвало на „Сухаревской“, кипяток хлынул…»
Голос мужчины слева, полного, лысого, в кожаной куртке. Он рассказывал группе людей, и те слушали, открыв рты.
«…нет, не трубы, станция обвалилась, „Сухаревская“ обвалилась…»
Женский голос, перебивающий.
«…не „Сухаревская“, а „Красные Ворота“, там неглубоко, вот и обвалилась…»
Ещё один голос.
Я слушал и не мог определить, что правда, а что паника. Всё смешивалось. Факты, домыслы, страхи, всё перемалывалось в единую кашу и выплёскивалось из десятков ртов одновременно.
«…американцы, это точно американцы…»
«…НАТО, говорят…»
«…а может, не по Москве, может, по области, по военным базам…»
«…по Москве, точно по Москве, я видел вспышку, я на верхнем этаже живу, на двадцать втором, я видел…»
Мужчина, сказавший это, молодой, в очках с треснувшей дужкой, сидел у колонны и держал на коленях рюкзак, такой же, как у нас, туристический. Его руки дрожали. Он сжал их в замок, но дрожь не унималась, переходила на предплечья, на плечи, как будто внутри него работал маленький мотор.
— Вспышку, — повторил Жилин, подавшись вперёд. — Где? В какую сторону?
Мужчина в очках поднял голову.
— Что?
— Вспышку. Ты сказал, что видел вспышку. В какую сторону от твоего дома?
— Я… на юг. Или на юго-запад. Не знаю точно. Она осветила всё. Как будто солнце зажгли. Потом стекло полетело. Окна все вылетели. Я упал. Потом тряхнуло. Я схватил рюкзак и побежал вниз по лестнице. Лифт не работал. Побежал сюда.
— Сколько времени прошло между вспышкой и тряской?
— Не знаю. Секунды. Пять секунд? Десять? Я не считал.
Жилин откинулся назад. Посмотрел на Егора. Тот встретил его взгляд, и между ними произошёл молчаливый обмен, который я не до конца расшифровал, но уловил главное. Лёха вычислял. Расстояние, мощность, направление.
— Юго-запад от центра, — пробормотал Жилин. — Пять секунд задержки. Полтора-два километра до эпицентра. Может быть, по Кремлю. Может, по Генштабу. Или по Министерству обороны.
Я закрыл глаза. Кремль. Генштаб. Министерство обороны. Слова из учебника истории, из выпусков новостей, из другой реальности. Теперь эти слова означали что-то конкретное. Точку на карте, в которую ударило нечто такое, о чём я раньше читал только в книгах.
— Егор, — проговорил я, не открывая глаз. — Аня.
— Знаю.
— Сокольники от центра далеко.