У подножия первой же колонны лежали двое, раскинув руки в нелепых, изломанных позах. Один был совсем молодым парнем в разорванной толстовке, чье горло представляло собой сплошное красное месиво, а второй, мужчина постарше, сжимал в кулаке обломок заточки, вошедший ему под ребра по самую рукоять. Гранит пола вокруг них пропитался темной жижей, которая еще не успела свернуться, а в паре метров валялся распотрошенный рюкзак, из которого веером рассыпались сухари, перемешанные с осколками битого стекла. Видимо, здесь происходила настоящая поножовщина за ресурсы, быстрая, яростная и беспощадная, не оставившая победителей.
— Господи, — прошептала Ксения.
Мы постарались обойти это место, но из тени за киосками вышли четверо. Это были крепкие ребята в спортивных куртках, чьи лица в свете наших фонарей казались серыми масками с глубокими провалами глаз. Один из них, приземистый, с короткой стрижкой и бегающим взглядом, преградил нам дорогу, поигрывая массивным складным ножом.
— Далеко собрались, экипированные? — спросил он, оглядывая наши рюкзаки с жадным интересом.
Жила остановился, опустил фонарь чуть ниже, чтобы не слепить их, и заговорил спокойным, даже немного скучающим тоном.
— Проходим мимо, парни. Нам на юго-запад, задерживаться не планируем.
— Планы меняются, — ответил приземистый, подходя ближе и бесцеремонно трогая лямку рюкзака Егора. — Сначала покажите, что несете. Нам тут нужнее. У нас люди голодают, а вы такие нарядные, будто на прогулку вышли. Снимай мешки, по-хорошему прошу.
Егор напрягся. Его пальцы вцепились в грудную стяжку, но голос прозвучал твердо.
— Мы не ищем проблем и делиться нам особо нечем, у нас самих женщины и ребенок, так что лучше просто разойтись.
Ребята начали наглеть, они обступили нас полукольцом, а приземистый уже потянул замок на сумке Егора, скалясь в недоброй усмешке. Я почувствовал, как внутри все сжалось, ожидая удара или крика, но тут неожиданным образом вмешался Крот.
Движения его были настолько быстрыми и отточенными, что я даже не успел осознать начало драки. Крот шагнул вперед, перехватил руку с ножом, коротким и резким ударом в челюсть опрокинул первого парня на спину, а затем, не прерывая движения, всадил локоть в солнечное сплетение второму. Третий попытался замахнуться, но Крот просто подсек его ногу и приложил головой о гранитный пол с глухим, тошнотворным стуком. Все это заняло от силы секунды три. Парни остались лежать на холодном камне. Кто-то хрипел, кто-то пытался отползти, а Крот просто вернулся на свое место, поправляя ремень, словно ничего не произошло. Я смотрел на него и не узнавал того тихого мужика, который еще час назад молча выжимал носки.
— Идем дальше, — бросил Жила, даже не обернувшись на поверженных, и мы поспешили скрыться в темноте следующего тоннеля.
— Ого! — тихо воскликнула Ксения, поглядывая на Крота с некой опаской.
— Да уж, — согласился я.
Мы прошли ещё метров триста, когда Жила резко остановился и поднял кулак. Сигнал «стой», который мы уже выучили без объяснений.
Все замерли. Тишина. Потом я услышал. Тонкий, еле различимый звук, похожий на потрескивание. Не ритмичный, не механический. Органический, живой, как будто что-то медленно расходилось по швам.
— Что? — одними губами спросил Егор.
Жила не ответил. Посветил фонарём на потолок.
Я поднял голову и увидел. Бетонный свод над нами пересекала трещина. Она шла от одной стены до другой, тонкая, как волос, но чёткая, как линия на чертеже. Из трещины сочилась вода, мутная, бурая, стекая по стене тонкими ручейками. И потрескивание шло оттуда, сверху, из глубины бетона, из того места, где арматура держала тонны земли и камня над нашими головами.
— Назад, — тихо скомандовал Жила. — Медленно. Без резких движений.
Мы попятились. Шаг, ещё шаг. Трещина осталась впереди, над пустым участком тоннеля. Потрескивание продолжалось, и к нему добавился новый звук, глухой, низкий, как стон нагруженной балки.
— Быстрее, — прибавил шаг Жила, не оглядываясь. — Но не бежать. Вибрация от бега может спровоцировать.
Мы шли быстро, почти на грани бега, и я чувствовал, как воздух за спиной сгущается, как растёт давление чего-то невидимого и неизбежного. Даша захныкала, Лена прижала её к себе, зажав ладонью рот. Анатолий семенил рядом. Его тапки шлёпали по бетону с мокрым звуком.