Привал. Жила объявил двадцать минут, и я подумал, что он проявляет неожиданное великодушие, пока не заметил, что и сам он сел тяжелее обычного, и фляга в его руке задрожала, когда он подносил её к губам. Даже железный Жила уставал. Просто умел это скрывать лучше остальных.
На привале мы с Ксенией сидели рядом, привалившись спинами к кирпичной стене. Стена отдавала холодом, но после долгого перехода этот холод казался почти приятным, успокаивающим, как прикосновение ледяного компресса к горящему лбу.
— Чем ты занимаешься? — спросила Ксения. — Ну, в обычной жизни. В той жизни.
«В той жизни.» Формулировка, от которой что-то сжалось внутри.
— Учусь, — ответил я. — Второй курс. Информатика.
— Программист?
— Вроде того. Пока больше теория, чем практика. А ты?
— Тоже учусь. Лингвистика, третий курс. Языки. Английский, французский, немного японский.
— Японский?
— Аниме в детстве, — чуть улыбнулась она. — Затянуло. Начала смотреть с субтитрами, потом захотелось без.
Повисла пауза. Обычный, нормальный разговор двух студентов, какой мог бы состояться в кафе, на лавочке в парке, на вечеринке. Только контекст превращал эту нормальность в нечто болезненно-хрупкое, как стеклянная ёлочная игрушка в руках ребёнка.
— А ещё? — спросил я. — Кроме учёбы?
Она помедлила. Я видел, как она решала, говорить или нет. Губы чуть сжались, разжались.
— Подрабатываю. В клубе. «Чёрная пантера».
Я знал. Стриптиз-клуб на Тверской, или рядом с Тверской, точно не помнил. Место с репутацией, которая не нуждалась в комментариях.
— Ясно, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.
— Ясно, — повторила она, и в этом повторении уловился вызов, лёгкий, как тень.
Она ждала реакции. Осуждения, любопытства, сальной ухмылки. Я не дал ни того, ни другого, ни третьего.
— Языки пригождаются? — спросил я вместо этого.
Она моргнула. Видимо, не ожидала такого поворота.
— Иногда. Иностранцев много. Проще общаться.
— Японский тоже?
Уголок губ дрогнул.
— Японский пока нет. Японцы в такие места редко ходят. Стесняются. По крайней мере, у нас в стране.
Я кивнул и замолчал. Не стал уточнять, кем именно она работала. Официанткой, барменом, танцовщицей. Не моё дело. И, если честно, в подземном коллекторе после ядерного удара по Москве категории «приличной» и «неприличной» работы потеряли всякий смысл, как потеряли смысл кредиты, ипотеки, экзамены и пятничные алкопланы.
— Спасибо, — тихо произнесла она.
— За что?
— За то, что не спросил.
Я пожал плечами.
— Не за что, — и мы оба замолчали, но тишина между нами стала другой, мягче, ближе, как одеяло, которым укрываются двое.
Я поймал себя на этой мысли и мысленно выругался. Одеяло. Двое. Чёрт. Аня.
Рядом с нами Крот тихо разговаривал с военным. Я невольно подслушал обрывки. Не из любопытства, а потому что в тоннеле все звуки принадлежат всем.
— Ты кадровый? — спрашивал Крот.
— Срочник. Дембель через два месяца. Был через два месяца.
— Часть где?
— Подмосковье. Я в увольнении был. В Москву приехал, к другу. Вечером зашли в бар, потом это всё. Друг наверху остался. Не успел.
Голос военного не дрогнул. Он произнёс «не успел» с той же интонацией, с какой говорят «не пришёл» или «не позвонил». Обыденно. Как будто речь о мелкой бытовой неприятности, а не о гибели человека. Но за этой обыденностью, я чувствовал, стояла стена, толстая, крепкая, построенная за считанные часы из армейской дисциплины и инстинкта выживания. Стена, за которой пряталось всё, что он не мог себе позволить чувствовать. Пока. Может быть, потом, когда мы выберемся, когда будет безопасно, стена треснет, и всё хлынет наружу. Но не сейчас.
— Бывает, — кивнул Крот.
— Бывает, — согласился военный.
И они замолчали, каждый в своём молчании, разделённом и одновременно общем, как этот тоннель, по которому мы шли.
— У тебя есть кто-то там, наверху? — спросил я Ксению, понизив голос до шепота, чтобы наш разговор не разлетелся эхом по трубе.
Она покачала головой, глядя на свои сцепленные пальцы.
— Родители в другом городе, далеко. Я звонила им вечером. Мама говорила про рассаду на подоконнике, про то, что папа опять чинит кран на кухне. Обычные вещи, понимаешь. А потом просто…