Выбрать главу

— Эй, дамочка, — окликнул ее Крот, — впереди завал, сворачивай во дворы, там чище.

Она даже не вздрогнула, не повернула головы, продолжая свой монотонный путь к смерти или спасению, волоча за собой бесполезный груз из прошлой жизни.

— Сумасшедшая? — спросила Ксения.

— Шок, возможно, — пожал я плечами.

Мимо нас, прижимаясь к стенам, проскользнули еще двое подростков. Их лица были замотаны полотенцами, а в руках они сжимали арматуру. Они окинули нашу группу коротким, оценивающим взглядом хищников, но, заметив крепких мужчин, предпочли раствориться в тени разбитой арки.

— Начинается мародерство, — констатировал Егор, провожая их тяжелым взглядом.

— Начинается естественный отбор, — поправил его Жила, не оборачиваясь.

— Хорошо, что они ещё без огнестрела, — добавил Крот.

— Это дело времени.

Я обернулся, провожая подростков взглядом. Они исчезли в арке, как тени, быстро и бесшумно. Мне стало не по себе. Не от них самих, два пацана с арматурой не представляли для нашей группы серьёзной угрозы. От осознания скорости, с которой менялись правила. Прошло меньше суток. Меньше двадцати часов с момента удара. И уже подростки ходили с ломами, выбирая жертву. Что будет через неделю? Через месяц?

Егор, видимо, думал о том же, потому что произнёс негромко, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Помните, в Новом Орлеане, после урагана? Мародёрство началось через шесть часов. Через двенадцать стреляли по спасателям. Через двое суток национальная гвардия вводила комендантский час.

— У нас не Новый Орлеан, — возразила Таня.

— У нас хуже. Там был ураган. Здесь ядерная война. И национальной гвардии не будет.

Таня замолчала. Егор обнял её за плечо и прибавил шаг.

Жила шёл впереди, и я заметил, как он переложил нож из рюкзака в карман куртки. Рукоять торчала, поблёскивая в свете фонаря. Маленький жест, но говорящий. Жила тоже понимал, что дальше будет хуже. Что город, лишённый электричества, связи, полиции, превращается в джунгли с невиданной скоростью, и единственный закон в джунглях, это закон зубов.

Мы прошли мимо автобусной остановки, стеклянный павильон которой превратился в груду прозрачных лепестков. Внутри, на скамейке, сидел человек. Он выглядел абсолютно целым. Только голова была неестественно откинута назад, а на груди расплылось огромное мокрое пятно.

— Мам, а почему он спит на улице? — тихо спросила Даша, дергая Лену за край куртки.

— Он просто очень устал, маленькая, — ответила Лена, и ее голос заметно дрогнул.

Она сильнее прижала ребенка к себе, ускоряя шаг.

Тишина. Нет, не абсолютная. Далёкие пожары гудели, низко, утробно, как огромный зверь, дышащий во сне. Изредка доносился треск, сухой, хлёсткий. То ли ветка обламывалась, то ли что-то рушилось. Ветер нёс хлопья. Не снежные, а серые, похожие на пепел. Они оседали на волосы, на плечи, на капоты машин. Радиоактивный fallout. Я вспомнил это слово из книг и фильмов. Теперь оно перестало быть словом и стало веществом, физическим, осязаемым, оседающим на кожу.

— Не трогайте лишний раз лицо руками, — приказал Жила. — Руки в карманы, в перчатки, во что угодно. Пыль радиоактивная. Попадёт в глаза, в рот, в нос, будет хуже.

Я сунул руки в карманы штанов.

Мы прошли ещё десяток шагов, и Жила остановился у поворота во двор. Прислушался. Откуда-то слева, из-за панельной пятиэтажки, доносились голоса. Не крики, а разговор, громкий, напряжённый, с металлическими нотками угрозы.

— Тихо, — бросил Жила, подняв кулак.

Мы замерли. Лёха прижался к углу дома, осторожно выглянул. Потом отодвинулся и повернулся к нам.

— Четверо мужиков во дворе. Грузят вещи в «Газель». Старую, с карбюратором, судя по звуку двигателя, завелась. У одного ружьё, охотничье, двустволка. Двор проходной, нам через него надо. Или обходить.

— Обходить долго? — спросил Егор.

— Два квартала.

— А через двор?

— Метров шестьдесят. Если они мирные, пройдём. Если нет, будет весело.

— Ружьё, — напомнил Крот.

— Я помню.

Жила потёр подбородок. Посмотрел на нашу группу. На Дашу, на Ирину, на Ксению, прижимающуюся ко мне. Четырнадцать человек, из которых боеспособных, может, пятеро. Против четверых с ружьём, в темноте, на незнакомой территории.