— Обходим, — решил он. — Не стоит рисковать.
— Согласен, — кивнул Дима.
Мы развернулись и пошли в обход. Два квартала, значит ещё минут десять. Лишних минут, лишних шагов, лишних метров под открытым небом с его пеплом и радиацией. Но Жила прав. Двустволка в руках нервного человека в тёмном дворе, это не та лотерея, в которую стоит играть.
Обходя двор, мы слышали звук работающего двигателя. Натужный, кашляющий рёв старого дизеля. Потом хлопнула дверца, и «Газель» уехала, набирая скорость, увозя своих пассажиров и награбленное добро куда-то в ночь. Мы стояли за углом и слушали, как звук мотора удаляется, пока не растворился в тишине окончательно.
— Уехали, — констатировал Крот.
— Поехали грабить дальше, — добавил Лёня тощий, и его голос прозвучал без осуждения, просто с горькой усталостью человека, который перестал удивляться.
— Или спасаться, — возразил Егор. — Мы не знаем, кто они. Может, просто забирали своё из дома.
— С ружьём?
— А ты бы без ружья пошёл?
Лёня промолчал. Вопрос повис в воздухе, безответный, как большинство вопросов этой ночи.
— Ты слышишь, кто-то кричит, — подняла взгляд Ксения.
— Да.
— Кажется, зовёт на помощь.
Я настороженно осмотрел окна домов, но так и не обнаружил источника самого крика. Может кто-то кричал из квартиры, или вообще с другой улицы. Хотя, шума хватало, так что определить оказалось затруднительно.
— Вряд ли мы чем-то поможем, — ответил наконец я, ёжась от холода.
«Проклятье. Хоть бы куртку какую-нибудь найти. Здесь, на поверхности, совсем дубак».
Мы прошли несколько десятков метров по улице. Стекло хрустело, пепел оседал, далёкие пожары подсвечивали горизонт. Направо, на северо-восток, небо горело ярче. Этакая сплошная багровая полоса вдоль линии горизонта, словно восход солнца, застрявший на полпути. Там центр. Там эпицентр. Оттуда тянуло гарью, плавленым пластиком и тем самым горьким металлическим привкусом, который я ощутил ещё в шахте.
Налево, на юго-запад, небо темнее. Пожары тусклее, реже. Окраина. За городом, наверное, ещё темнее. Может быть, там ещё стоят дома. Может быть, там ещё живут люди. Хотя, вряд ли.
Егор остановился перед перекрёстком. Посмотрел налево, направо. Светофоры мертвы. Фонари мертвы. Ни одного источника электрического света. Только далёкое зарево пожаров и луна, проглядывающая сквозь рваные облака, красноватая, дымная.
На перекрёстке валялся человек. Я заметил его не сразу. Он лежал на тротуаре, у основания фонарного столба, на спине, раскинув руки. Мужчина средних лет, в светлой куртке, спортивных штанах, кроссовках. Лицо обращено к небу, глаза закрыты. Я сначала подумал, что спит. Или без сознания. Потом подошёл ближе, и ветер донёс запах. Не тот запах, к которому привыкаешь. Совсем другой.
— Не подходи, — негромко бросил Жила.
Я остановился. Посмотрел на тело. Видимых повреждений нет. Ни крови, ни ран, ни ожогов. Просто лежит. Лицо чуть опухшее, синеватое. Радиация? Ударная волна? Сердечный приступ от страха? Хрен его разберёшь.
Даша вывернула голову, пытаясь посмотреть. Лена прижала дочь к себе, закрыв обзор.
— Не смотри, солнышко. Идём.
Мы обошли тело. Ксения отвернулась, пряча лицо за воротником моей куртки. Я чувствовал, как она прижалась ко мне плечом, ища опору, физическую или любую другую, и не отстранился.
Через полквартала из подъезда панельного дома вывалилась группа людей. Пятеро, все мужчины, в тёмной одежде, лица закрыты какими-то тряпками. Двое несли набитые сумки, один тащил канистру, ещё двое шли с пустыми руками, но их позы, расслабленные, хозяйские, говорили о том, что пустые руки не означают беззащитность.
Они увидели нас раньше, чем мы их. Остановились. Пять пар глаз оценили нашу группу, быстро, профессионально, как оценивают товар на рынке.
— Стоять, — произнёс один из них, тот, что шёл с канистрой.
Голос глухой, хриплый, привыкший командовать.
— Куда?
Жила не остановился. Продолжал идти, ровно, без замедления, без ускорения.
— Проходим мимо, — ответил он. — К вам вопросов нет. К нам тоже.
Мужчина с канистрой шагнул на тротуар, перекрывая путь.
— Я спросил: куда?
Жила остановился. Не потому что подчинился, а потому что расстояние сократилось до трёх метров, и дальше идти означало столкнуться.
— На юго-запад, — ответил он. — Уходим из города.