Один из мужчин встал, когда заметил нас. Высокий, худой, с длинным лицом и запавшими глазами. В руке он держал топор, обычный хозяйственный, с потёртой деревянной рукоятью.
— Кто? — спросил он.
— Проходим, — ответил Жила. — Нам через двор надо.
— Через двор нельзя. Мы тут обосновались. Периметр контролируем.
— Периметр, — повторил Жила, и в его голосе мелькнула тень иронии. — Серьёзно подошли.
— А что делать? — подошёл ближе мужчина с топором, и я увидел, что его руки трясутся.
Не от холода, а от нервов.
— Полчаса назад трое придурков пытались влезть в подъезд. Ломали дверь. У Маринки сумку отобрали, с лекарствами, с таблетками для давления.
— Отобрали? — переспросил Егор.
— Отобрали. Повалили на землю, избили и отобрали. Взрослую женщину. Среди бела… ну, среди ночи. Поэтому мы и закрылись. Пока не придёт помощь.
Он произнёс «пока не придёт помощь» с тем же убеждением, с каким произносят слова молитвы, не потому что верят, а потому что не произнести невозможно.
— А через два дома, на том квартале, вообще изнасиловали мать с дочкой… Потом убили.
— Обойдём, — тихо решил Жила, отступая. — Не будем мешать людям.
Мы обошли баррикаду, свернув в проулок. За спиной потрескивал костёр, и его тёплый свет провожал нас, пока мы не скрылись за углом.
Ксения шла молча, и я чувствовал, как её рука в моей стала холоднее. Не от температуры, а от того, что увидела. Баррикада, топор, трясущиеся руки, дети на матрасах. Маленький островок сопротивления посреди хаоса, построенный из мебели и отчаяния.
— Они продержатся? — спросила она.
— Не знаю.
"Вряд ли, — мысленно проговорил я. – Придёт кто-то более сильный и жёсткий, и снесут их всех».
— А мы?
Я не нашёл, что ответить. Мы продержимся, пока Жила ведёт, пока Крот замыкает, пока Егор помогает, пока Дима несёт Дашу. Пока каждый из нас делает то, что может. Но что будет, когда силы закончатся? Когда закончится вода? Когда следующая группа с ножами окажется многочисленнее и решительнее?
— Продержимся, — уверенно кивнул я, потому что это единственное, что мог сказать.
Жила остановился на углу. Посмотрел на дозиметр. Посмотрел на небо. Посмотрел на нас.
— Нужно решать, — произнёс он. — Идём дальше по поверхности или спускаемся обратно и пережидаем.
Егор подошёл ближе.
— Куда дальше по поверхности?
— На юго-запад. Вдоль Профсоюзной или параллельно. За МКАД, потом на Калужское шоссе или в сторону Троицка, Подольска. Подальше от города.
— Сколько идти?
— До МКАД отсюда километров семь-восемь. Потом ещё столько же до чего-то похожего на безопасную зону. Итого пятнадцать, двадцать километров.
Егор посмотрел на нашу группу. На мать подростка, которая могла идти только с опорой. На Анатолия, в обуви, но с изувеченными ступнями. На Дашу, спящую на руках у матери. На тощего с хрипящими лёгкими.
— По поверхности, — проговорил Егор, — быстрее. Прямая дорога, никаких коллекторов. Часов за пять-шесть дойдём.
— По поверхности радиация, — возразил Жила.
— Ты сам сказал, ноль-четыре. Терпимо.
— Сейчас ноль-четыре. Ветер может смениться. Осадки усилятся. Пыль оседает, фон будет расти. К утру может подняться до единицы. Или выше.
— Может. А может, и не подняться. Мы не знаем.
— Вот именно, — повысил голос Жила, и я впервые услышал в нём раздражение. — Не знаем. А когда не знаешь, не лезешь вслепую.
— А что ты предлагаешь? — выпрямился Егор, и в его позе проступило напряжение. — Вернуться под землю? Сидеть ещё сутки? У нас женщина с травмой, ребёнок, мужик с ногами, люди на пределе. Если мы сейчас спустимся обратно, половина из них не поднимется во второй раз.
— Если мы сейчас потащимся по открытой местности и нарвёмся на высокий фон, все они получат дозу, от которой через неделю начнут выпадать волосы. А через месяц кровоточить дёсны.
— Откуда ты знаешь? Ты дозиметрист, что ли?
— Я начитанный, — отрезал Жила. — Когда лазаешь в районе Курчатовского института и по бывшим объектам ГО, начинаешь интересоваться темой. Поверь мне.
Они стояли друг напротив друга. Жила, сухой, жилистый, с прищуренными глазами над баффом, и Егор, шире в плечах, тяжелее, с раздувшимися ноздрями. Два лидера, столкнувшиеся на перекрёстке, каждый уверенный в своей правоте. Крот стоял чуть в стороне, наблюдая, но не вмешиваясь. Таня сжала руку Егора. Остальные молчали, переводя взгляды с одного на другого.