— Спокойно, — скомандовал Жила, хотя его рука тоже заметно дрогнула. — Дома начинают сыпаться, держитесь подальше от стен, идите по центру проездов.
Запах гари здесь стал более специфическим. К нему примешивался сладковатый, тошнотворный душок разложения, который обычно появляется в мясных лавках, оставленных без электричества. Но я понимал, что в городе с многомиллионным населением этот запах скоро станет единственным доминирующим.
Мы ускорились, стараясь не задерживаться на открытых участках. Ксения теперь почти висела на мне.
На детской площадке скрипели качели. Ветер раскачивал их, и скрип металла о металл казался голосом, тоненьким, жалобным, просящим.
Между кварталами, в тёмном проулке, нас ждала ещё одна встреча.
Трое парней, молодых, лет по двадцать пять, в спортивных костюмах и кроссовках. Они стояли у мёртвого «Лексуса», пытаясь чем-то поддеть багажник. Один ковырял замок отвёрткой, двое стояли на стрёме. Когда мы появились из-за угла, «стрёмщики» развернулись к нам, и в руке одного блеснул нож, а второй сжимал пневматику.
— Проходите, — бросил тот, что с ножом, хриплым голосом, агрессивно. — Не ваше дело.
— Мы и не лезем, — ответил Жила, не замедляя шаг.
Мы прошли мимо, и я почувствовал их взгляды на спине, цепкие, оценивающие. Они провожали нас, не двигаясь, и только когда мы свернули за угол, я услышал, как возобновился скрежет отвёртки по металлу.
— Машину вскрывают, — тихо произнёс Михаил. — Зачем? Она же мёртвая. Электроника выжжена.
— В багажнике могут быть вещи, — ответил Лёня. — Инструменты, запаска, аптечка. Может, канистра с бензином. Бензин скоро станет валютой.
— Уже стал, — заметил Жила.
Мы шли, и я думал о том, как быстро переключается человеческий мозг. Утром эти парни, возможно, сидели в офисе, пили кофе из автомата, обсуждали футбол. Вечером они вскрывают чужие машины, вооружённые битами и ножами. Не потому что плохие. Потому что мир, в котором существовали правила, исчез, и новый мир ещё не придумал свои. В зазоре между старыми правилами и новыми человек превращается в то, чем был всегда, в животное, которое ищет еду, убежище и безопасность. А кто-то и в хищника.
Через квартал мы услышали выстрел. Далёкий, глухой, одиночный. Откуда-то с северо-востока, со стороны центра. Потом ещё один, ближе. И ещё.
Жила поднял руку.
— Стоим. Слушаем.
Мы замерли. Тишина, нарушаемая далёким гулом пожаров и скрипом ветра. Потом ещё выстрел, отчётливее. И крик, короткий, оборвавшийся.
— Стреляют, — произнёс Крот очевидное.
— Далеко? — спросил Егор.
— Кварталов пять, может шесть. Не к нам.
— Пока не к нам, — поправил Дима. — Ускоряемся.
Мы ускорились. Не бежали, но шли быстрым, нервным шагом, оглядываясь на каждый звук. Выстрелы больше не повторялись, но их эхо продолжало звенеть в моей голове, как звенит будильник после того, как его выключили. Напоминание. Предупреждение. Обещание того, что ещё впереди.
Мы вышли к небольшому скверу. Лавочки, кусты, фонарный столб с разбитым плафоном. Жила остановился и поднял руку.
— Привал. Десять минут.
Мы расселись. Я опустил Ксению на лавочку, и она вытянула ногу, поморщившись. Бинт на пятке снова промок, но на этот раз не водой, а сукровицей. Мозоль лопнула.
Я присел перед ней, размотал бинт. Кожа содрана до мяса, розовая, влажная, с налипшими волокнами ткани. Ксения зашипела.
— Надо промыть, — проговорил я.
«Главное, чтобы не произошло заражение».
Но свои мысли я вслух не озвучил. Незачем пугать человека. Да и не только Ксению, а и других, кто шагал.
— Чем ты собираешься?
Я открыл бутылку воды, плеснул на рану. Она дёрнула ступнёй, стиснув зубы.
— Тише, тише.
— Легко тебе говорить.
Я перебинтовал заново, плотнее, подложив под бинт кусок ткани, оторванный от подола моей футболки.
— Ещё кусок футболки, — заметила Ксения. — Скоро ты останешься без одежды.
— Переживу. У меня ещё майка под низом.
— В октябре?
— Переживу. В крайнем случае забегу в магазин, возьму что-нибудь.
Она смотрела на меня, пока я бинтовал, и в её взгляде мешалось столько всего, что я не рисковал его расшифровывать. Боль. Усталость. Нежность. Вина. Всё сразу, как краски на палитре, не смешанные, положенные рядом.