— А на что рассчитывать? — спросил Виктор, и его голос, тихий, немного виноватый, как у человека, который сам понимает бессмысленность своего вопроса, прозвучал в тишине кухни неожиданно громко.
— На себя, — ответил Егор. — Военные в Коврове есть, но их мало, и они прикрывают город, а не деревни. Сюда помощь не придёт. Если придут те, кто сжёг Хохлово, мы должны их встретить.
— Встретить чем? — покачал головой Михалыч. — У нас три ружья. У них автоматы. Встретить. Ага.
— У них автоматы, — согласился Егор. — Но у нас территория. Мы знаем каждый угол, каждый забор, каждый сугроб. Они приедут по дороге, потому что по полю через сугробы машина не пройдёт. Дорога одна, с юга. Если мы контролируем дорогу, мы контролируем подход.
— А если они пешком? Через лес? — спросил Фёдор.
— По колено в снегу? По тридцатиградусному морозу? Можно. Но не группой в двадцать человек. Двое-трое, разведка, может быть. Основная масса поедет на машинах.
Егор достал из-за печи лист фанеры, на котором маркером нарисовал план деревни. Пятнадцать прямоугольников, обозначающих дома. Линия дороги, входящая с юга и уходящая на север. Лес с запада и востока. Поле на юге. Речка с севера.
— Дорога входит сюда, — ткнул он пальцем. — Между домами Валентины Петровны и Фёдора. Ширина проезда метров шесть. Если перегородить, машина не пройдёт.
— Чем перегородить? — спросил Степан.
— Деревья. Свалим две берёзы поперёк дороги, перед въездом. Засыплем снегом. Пока они будут разбираться, мы занимаем позиции.
— Позиции, — хмыкнул Михалыч. — С тремя ружьями. Против калашей.
— С тремя ружьями и преимуществом обороны. Стрелять будут трое. Фёдор, вы и я. Фёдор с карабином, у дороги, за сараем. Вы, Михалыч, с двустволкой, от дома Валентины Петровны. Я с ружьём, от нашего дома, с фланга.
— А остальные?
— Остальные, поддержка. Степан с топором, у забора. Костя и Лёша, на крышах, с кирпичами. Пётр, у северного выхода, следит, чтобы не обошли. Антон. Ты со мной.
— А я? — спросил Виктор.
— Вы, Виктор, в подвале. С женщинами и детьми.
Виктор не обиделся. Кивнул. Его руки, мягкие, инженерные, не предназначенные для того, что предстояло, лежали на коленях, и он смотрел на них, как будто извиняясь за их бесполезность.
— Женщины и дети прячутся в подвале нашего дома, — продолжил Егор. — Он самый глубокий, стены каменные, есть второй выход через погреб. Если что пойдёт не так, уходите через погреб и в лес, на север, к речке. Там по льду на ту сторону, и в лес. Точка сбора, охотничья избушка Фёдора. Фёдор, покажете дорогу.
— Покажу, — подтвердил Фёдор. — Завтра же и покажу. Всем.
— Хорошо. Завтра начинаем готовиться. Валим деревья. Распределяем позиции. Каждый учит свой сектор.
— Сектор, — повторил Михалыч. — Ты говоришь, как будто мы батальон.
— Нас девять мужиков, три ствола и десять топоров. Не батальон. Но если каждый будет на своём месте, шанс есть.
— А если их тридцать?
— Если тридцать, мы продержимся, пока женщины уйдут. Потом отходим сами. Задача не победить. Задача выжить.
Тишина. Печь потрескивала. Огонь бросал оранжевые тени на стены, и девять мужских лиц, освещённых этим огнём, как это не звучало бы пафосно, казались высеченными из камня. Разных пород, разных текстур, но одинаково неподвижных.
Степан поднял голову, его взгляд остановился на плане.
— А что, если они не остановятся у завала? — спросил он. — Если они просто спрыгнут с машин и начнут поливать из автоматов всё, что движется? Стены у нас деревянные, пуля шьет их насквозь.
— Для этого мы укрепим позиции, — ответил Егор, — завтра притащим мешки с песком из карьера, если он не промерз до основания. Обложим углы домов, создадим брустверы. Главное не стоять в полный рост.
— У меня есть идея насчет бутылок, — подал голос Виктор, — в гараже у Михалыча осталось немного бензина и отработка. Можем сделать зажигательные смеси. Не для того, чтобы сжечь машины, а чтобы создать световую завесу. Если перед ними будет стена огня, целиться им станет труднее.
Мужчины зашумели, обсуждая предложение. В этом шуме не было паники, только сухой расчет людей, которым нечего терять. Фёдор, старый охотник, выплюнул на пол окурок и вытер губы рукавом.
— Я свой карабин знаю, как свои пять пальцев. Со ста метров в глаз белке попаду. Но ночью, а если ещё метель, это все лотерея. Егор прав, надо их подпустить ближе. Чтобы каждый выстрел был в цель. У нас патронов кот наплакал. На затяжной бой не хватит.