Мать молча отвернулась.
-Нет, мам, не уходи от ответа!- почти воскликнул парень, боясь, что сейчас мать опять ускользнет он его вопросов. Она остановилась, не оборачиваясь.
-Мама, ответь: он умер?- упрямо, почти в раздражении повторил Вадим.
Молчание.
-Мама.
-Нет,- тихо, едва слышно ответила она.
-А тогда что? Он изменял тебе?
-Нет!- на этот раз воскликнула мать, опешив от такого прямого вопроса и оборачиваясь.- Откуда такие мысли?!
На щеках ее вспыхнул румянец.
-Мам, ну а что же тогда?- продолжал допытываться парень, мысленно решив идти до конца- Почему его с нами нет? В чем причина?
-Причина?- покачала мать головой, печально улыбнувшись и снова глядя куда-то мимо Вадима.- Причина, сынок мой, в том… Что у каждого из нас своя судьба. Моя – воспитывать и оберегать тебя. Его же… его же судьба другая. И миры наши совершенно разные.
-Я не понимаю, о чем ты,- произнес Вадим, с недоумением смотря на мать.
Она улыбнулась, на это раз не куда-то в пустоту, а именно ему:
-И хорошо. Надеюсь, что никогда не поймешь… Прости, что-то я разговорилась сегодня,- она потерла виски, прикрывая глаза.- Это все нервы, нервы-нервы-нервы… С тобой одни нервы, Вадимыч. И нет, я не права - ты не похож на своего отца, совсем нисколько. Я очень сильно на это надеюсь… Извини, я просто так сильно за тебя волновалась и…
-Мам, я в порядке.- с улыбкой напомнил Вадим.- Со мной все хорошо.
-Ладно, я верю. Иди мойся, хвати лужу мне посреди зала пускать! И да, Вадим…
-Чего?- выглянул из-за двери ванной уже добравшийся наконец до нее парень.
-Где ты потерял свой шарф?
-Упс!- Вадим понял, что снова крупно попал.
Мать хитро прищурилась, сканируя невинную мордашку сына взглядом. А тот в свою очередь поспешил поскорее скрыться в ванной, пробормотав под нос что-то невнятное оправдательного содержания.
-Дети,- покачала головой Ольга. И, зевая, отправилась на кухню, вскипятить сыночку давно остывший чайник, а себе накапать очередную дозу валерьянки.
***
После ванны и очень позднего ужина Вадим заперся у себя в комнате, сославшись на то, что он очень устал и хочет спать. Так то оно, по сути, и было, но парень просто не смог бы сейчас заснуть, хоть чуточку не разобравшись в тех проблемах, которые так резко свалились на него. Лилас согласился побыть в роли светильника и ярко полыхал под абажуром, освещая комнату дивным сиреневатым светом. Странно, но хотя огонек и не умел говорить, они все равно понимали друг друга. Обычный свет парень включать побоялся, иначе мама могла его заметить и что-нибудь заподозрить. Вадим вытащил сумку из-под кровати и вытряхнул ее содержимое на ковер, решив посмотреть, зачем тот человек просил забрать ее с собой.
Вещей было немного: несколько мотков веревки и крепления к ним, походная аптечка, пара метательных ножей, фонарик с запасными батарейками и перчатки с пластиковыми вставками. Так же там были черная повязка на лицо, закрывающая рот и нос, респиратор и защитные очки, больше напоминающие маску аквалангиста.
Но помимо всего этого Вадим обнаружил папку с альбомного размера листами. Она едва не лопалась от их обилия, и, когда Вадим на свой страх и риск открыл ее, буквально взорвалась фонтаном листов. Ковер словно засыпало большими прямоугольными снежинками. Парень склонился над ними, стараясь в сиреневом свете огонька лучше разглядеть те рисунки, которыми пестрила бумага. На потрепанных, кое-где пожелтевших страницах простым карандашом было зарисовано множество необычных тварей. Пожалуй, эти рисунки можно было бы принять за буйную фантазию художника-фантаста, если бы Вадим своими глазами не видел трупы странных зверей, которым здесь было посвящено несколько листов. Зарисовки были разные – от маленькой мутировавшей букашки до огромного кузнечика. Если бы для сравнения рядом не был нарисован человек, Вадим никогда бы не догадался, что на самом деле этот миленький "кузнечик" - двухметровый монстр, клешни которого могут с одного укуса раздробить череп.
Были так же зарисовки великолепного, прорисованного во всех деталях крылатого ящера, больше всего похожего на мифического дракона. Рисунки были красивы и изящны, рисовавшая их рука – легка и плавна. Вадим и сам любил рисовать, потому уважал ремесло художника. Однако нет-нет, а среди этой красоты попадались порой другие рисунки, начертанные резкими, хаотичными движениями, как если бы человек рисовал глубоко задумавшись или в беспамятстве. И мотив у этих рисунков был одинаков:
Тянущиеся из темноты острые, невероятно длинные когти.