-Черт,- сцепил диггер зубы, забираясь назад с помощью сестры. За эти несколько секунд вся жизнь пронеслась у него перед глазами, и повторить просмотр он не хотел.
Бабочка взмыла вверх, окатывая весь мост и лица диггеров синим сиянием. А тем временем буря усилилась, превращаясь в самый настоящий ураган. Хрусталь моста начал трещать по швам, с треском раскалываясь и разделяя диггеров широкими пропастями.
-Народ, что нам теперь делать?!- прокричал с другого конца Марат, в основном обращаясь к Яру.
-Я...я не знаю...- еле слышно ответил он, в ужасе глядя на трещины под ногами. Но его поняли. Марат схватился за голову, Юра и Вадим – за более менее устойчивые выступы моста. Однако тот продолжал медленно, неуклонно разваливаться. На сей раз положение оказалось безысходным. А синее гипнотизирующее сияние уже начинало действовать на людей, так что им пришлось зажмурить глаза, ожидая приход смерти вслепую.
Вадим чуть не сорвался в пропасть, успев вовремя перескочить с падающего куска моста на другой. Сергде его бешено колотилось. А сознанрие начало затапливать отчаяние. Не так он планировал умирать, и не так скоро...
Обсидиан на груди парня вспыхнул, обдавая хозяина теплым сиянием. И тут Вадим понял.
-Марат,- подскочил он к так же балансирующему на краю другу.- Твой флакон с ядом! Быстро!
-Что?- растерялся тот, но Вадим уже сам запустил руку в рюкзак Таракана, выхватывая конденсат и выливая на горящий фиолетовым светом камень. Тот вспыхнул и погас.
-Что ты делаешь?! Он же последний!!!
-Тихо,- шикнул он, взлянув на повернутую от них к Яру и Свете бабочку.
Света в ужасе прижималась к брату, всхипывая.
-Яр, я, наверное, не так часто это говорила, но... ты самый лучший брат на свете!
-Свет, не нагнетай,- сквозь зубы отозвался диггер, не открывая глаз. Но все же приобнял сестру в ответ.
-И раз уж мы теперь точно умрем, то я должна тебе признаться... Это я случайно разбила твой айфон в прошлом месяце. Ну, помнишь, ты нашел его погрызенным у Азота? Так вот, ему я отдала уже после...
Диггер вздрогнул и грозно нахмурился, не открывая глаз. Девчонка пискнула, пытаясь отскочить, но объятья брата стали стальными.
-Так-с... Бабочка, можешь не утруждаться! Я сам сейчас ее убью.
Наверное, дело дошло бы до удушения, но тут брат с сестрой снова замерли, потому как сквозь свист ветра и треск моста услышали четкий, громкий и отдающий сталью голос:
-Остановись.
Это произнес Вадим, прямо глядя на Бабочку и делая несколько шагов вперед. Она, летая метрах в трех над начавшимися разрушениями, замерла. А следом за ней и ветер, и даже начавшие падать куски хрусталя зависли в воздухе. Вадим сдернул с шеи камень, и Бабочка вспыхнула еще ярче, чем обычно. Парень сразу закрыл глаза, боясь, как бы она его не заколдовала.
-Твоему хозяину ведь нужно это, верно?- спросил он, протягивая руку с обсидианом. Камень с серебряной трещинкой неярко сверкнул, однако видеть этого Сорока не мог, зажмурившись и отвернувшись от колдовского влияния бабочки.
-Возьми это, только оставь нас в живых!- с мольбой произнес он.
Свет бабочки торжествующе мигнул, и она медленно, плавно полетела к нему. Все, кроме Марата, воззрились на протянутую с камнем руку в ужасе.
-Вадим, не смей!- посерев, воскликнул Ярослав.- Не отдавай его, ни за что!
-Шурин не для того воевал столько лет, не смей!!- дрогнув голосом, прокричал Юра.
Вадим не пошевелился, а бабочка подлетала все ближе и ближе.
-Нам конец,- прошептала Света.- А не нам, так всему миру...
По всей пещере прокатился зловещий, не предвещающий ничего хорошего ледяной смех, пробирающий до костей.
Вадим, не открывая глаз, весь превратился в слух, слыша только грохот своего сердца и шелест приближающихся крыльев. «Предложи то, что им нужно»- произнес тогда Машинист. И парню оставалось только молиться, что он все понял правильно.
Кап, кап. Капает кровь. Шлепки длинных лап по лужам и звяканье когтей.
Снова эти воспоминания! Каждый раз, как он закрывает глаза и прислушивается, то слышит это. Но нужно прислушиваться не к своим старым воспоминаниям, а к тому, что происходит сейчас. Вадим крепко сжал обсидиан в руке.
Но воспоминания снова глушат любые звуки, на этот раз подкидывая образ:
Маленький мальчик лежит на холодном полу, запрокинув голову и заливая кафельные плиты своей кровью. В горле и груди всепоглощающая, адская боль, невозможно вдохнуть. Угасающей картинкой в распахнутых глазах он видит, как к нему изо всех сил бегут мать и отец. Мама не добегает, без чувств падая в обморок, а отец бежит. Бежит, что-то отчаянно крича. Размытая доселе фигура становился все чётче, все ближе...