Именно такой Вадим запомнил мать в свой седьмой, роковой день рождения. А вот отца, как бы долго он не всматривался в его сутуловатую темную фигуру, вспомнить так и не мог.
-Ах, черт,- спохватилась мама, останавливаясь.- Кажется, я забыла сумку в кинозале…
Отец улыбается – это Вадим знает наверняка, хотя, сколько не силился, пробиться сквозь пелену памяти и разглядеть его лицо так и не может – и, приобнимая расстроенную жену, нежно целует в лоб. Маленький мальчик скривился и отвернулся.
-Не волнуйся, я за ней схожу,- успокаивает маму отец.
Как бы жадно Вадим не вслушивался в его голос, вспомнить его наутро так и не мог.
Вадим, которому все это снится, наблюдает за происходящим со стороны. И сколько бы раз он не пытался, изменить в этом сне он ничего не может…
-Нет, отец! Постой!- кричит Вадим, преграждая тому дорогу.- Не уходи!
Но отец проходит словно сквозь него, не замечая. А тем временем мать и маленький сын спускаются на парковку, подходя к своей машине.
Подземная парковка пуста, на ней нет ни души. Только стройные ряды автомобилей, холодные люминесцентные лампы и колонны, поддерживающие все здание. Мать присела на корточки перед своим ребенком, с улыбкой заглядывая ему в лицо и спрашивая:
-Ну как, Вадимыч, понравился тебе подарок?
-Еще как понравился!- радостно улыбнулся мальчик, прижимая к себе коробку с игрушкой - большим трансформером.- И в кино понравилось, очень-очень!
Ребенок начал о чем-то восторженно рассказывать, хотя это было совсем не обязательно, ведь в кино они ходили все вместе. Но она все равно слушала, улыбаясь и нежно глядя в лучистые, серые как у отца глаза.
-Я рада, что тебе все понравилось,- мама обняла сына и прижала его к себе.- Сейчас вернется папа, и мы поедем домой есть торт. С днем рождения, малыш!
Маленький Вадим тоже обнял ее в ответ, чувствуя в груди свернувшееся теплым пушистым клубочком счастье. Это, определенно, лучший день в его жизни...
Настоящий же Вадим, которому снится это все, нервно ходит вокруг, понимая, что и в этот раз никто его не замечает. И все, что он может – это бессильно хвататься за волосы и надеяться только на одно: проснуться. Проснуться раньше, чем…
Началось.
В дальнем углу подземной парковки что-то с металлическим звоном упало. Мать резко поднялась, оборачиваясь.
-Кто здесь?- напряженно и громко спросила она в пустоту. Тишина. Такая же, как была и до звука. Мама повторила вопрос, но ответа снова не последовало. Казалось, люди вымерли даже в торговом центре над ними, так было тихо. Звук повторился, в воздухе повисло ощутимое напряжение, как перед грозой.
Мать снова присела перед Вадимом и, поцеловав его в лоб, тихо произнесла:
-Будь здесь, малыш. Никуда не отходи от машины, ладно? Я сейчас вернусь.
Мальчик кивнул, особо не слушая и разглядывая своего трансформера. А мать поднялась и, цокая по асфальту каблуками, осторожно направилась в ту сторону, откуда донесся звук.
-Мама, нет! И ты туда же!- кричит, срывая голос, Вадим.
Но его, как и ожидалось, никто не услышал. В глазах парня отразились паника и ужас, а шрамы на шее отозвались ноющей болью. Он в отчаянном бессилии смотрел на своего маленького двойника, который беззаботно играл с новой игрушкой, не вынимая ее из коробки и издавая забавные звуки. Для него это пока – лучший в жизни день рождения, а на нежной детской шейке нет никаких отметин.
Вадим прислонился спиной к холодной стене, сползая по ней и закрывая лицо руками. Они дрожат, как при лихорадке. Однако парень молчит, и глаза его безучастно сухие. Каждую ночь, день ото дня Вадиму снится один и тот же сон, перерастающий в ночной кошмар. Раз за разом, десять лет. И он все больше сомневается в том, сон ли это…
И все же парень не может не смотреть. Через силу отняв руки от лица, он безучастным взглядом смотрит на ребенка. На себя самого.
Раз за разом прокручивая во снах самое страшное воспоминание своей жизни.
Мальчику надоело играть с коробкой, он оглядывается по сторонам.
На подземной парковке он бывал не часто, так что и серые, подпирающие потолки колонны с полосками понизу, и стоящие в несколько рядов машины, и яркое граффити, нарисованное какими-то хулиганами - всё это он рассматривал с неподдельным интересом.
Но кое-что заинтересовало его больше всего: ярко-алый ручеёк, тоненькой струйкой проложивший себе дорогу откуда-то из-за угла. Это место было противоположно тому направлению, куда ушла мать. И ребенок, сгораемый от распирающего его любопытства, осторожно направился туда.