Блондин удивленно вскинул голову на своего деда, и тот улыбнулся. Ярослав покорно склонил голову.
- Ты самый старший и опытный в вашем отряде, и лучший ученик. Мой и Шурина. Уверен, он одобрил бы мой выбор. Не подведи.
-Да, Глава.- тихо ответил блондин, закрывая глаза.
-Все свободны, идите спать.- сказал Кузьмич, допивая чай и отставляя кружку в сторону.- Будем надееться, что у нас еще много спокойных ночей...
***
Вадим вернулся домой только под вечер. За этот день он смертельно устал, ноги, измерившие не один километр тоннелей, гудели. Желание было только одно – завалиться скорее в постель, можно даже без ужина. Но мать встретила его прямо с порога, сложив руки на груди и смотря на сына пронизывающим насквозь взглядом. Вадим понял, что снова попал.
-Привет, мам,- неправдоподобно весело улыбнулся парень. Холодный взгляд матери не изменился.
-Где ты был. Опять,- угрожающе-спокойным голосом спросила она. Вадим ненавидел такой тон – обычно это был верный признак того, что намечается хорошая головомойка.
-У..у Михи,- не сразу нашелся он.
-Не лги,- голос матери и взгляд стали стальными.- Я звонила маме Михаила, ты к ним не приходил. А Миша, кстати, весть день сидел дома. Был наказан за то, что вчера вечером вернулся домой поздно.
Вадим молчал, опустив глаза. И чувствовал, как уши его под непроницаемым взглядом матери загорелись от стыда. Он не так часто ей врал, а еще реже попадался. Молчание затянулось.
-Так где же ты был, Вадимыч?- в воздухе явственно запахло грозой.- И да, ты снова весь в пыли, а кроссовки теперь стыдно даже на помойку нести!
-Мам, ну что, в Москве мало разных мест, куда бы я мог пойти?- в раздражении отозвался парень, поднимая на маму глаза.
-Много. И разных,- не стала спорить мать, кивнув.- Полно и таких, где нарокманы и отморозки тусуются…
-Мама!- вытаращил Вадим глаза.
-Что «мама»?!- грубо отозвалась она.- А как еще а должна реагировать на то, что ты пропадаешь на весь день неизвестно где! Да еще молчишь, как партизан на допросе!
-Прости,- все, что нашелся ответить парень, снова опустив взгляд. Все-таки врать, особенно своей матери, он не любил, и делал это в редких случаях. Но говорить нечто вроде «Мам, да, я клаустрофобик, но при этом уже второй раз спускался под землю, лазил по тоннелям и искал приключения на свою пятую точку. И кажется продолжу, ты не против?» было бы глупо.
Мать тяжело вздохнула и покачала головой:
-Вадим, ответь мне, но только честно: где ты был? С утра и до этого времени.
Он упорно молчал, а мать встревожено продолжала:
-Ответь, я же волнуюсь. Ты не отвечал на звонки, не заходил к Мише. Где же ты был?
Вадим не ответил, словно набрав в рот воды. Под землей связь не ловила, и сообщения о пропущенных вызовах пришли к нему только у самого подъезда, когда он возвращался домой. Язык чесался рассказать матери обо всём, но это звучало бы слишком странно. Все эти монстры, диггеры, Сого... Она все равно не поймет. Или не поверит.
Ольга вздохнула, устало потирая переносицу и закрыв глаза.
-Ничего не понимаю,- тихо произнесла она.- Снова начинаются тайны, тайны… Твой отец однажды доигрался в молчанку. Смотри, чтобы этого не случилось и с тобой.
В груди Вадима что-то непроизвольно сжалось, к горлу подступил тяжелый комок. Он сглотнул его и с трудом ответил:
-Мам, у меня все хорошо. Просто… все, что сейчас происходит, трудно объяснить. Но со мной все хорошо, честно! И все же прости, мам, но я не могу объяснить тебе всего. Не сейчас. Постараюсь, но чуть позже, ладно? Не переживай, пожалуйста.
Женщину как будто сразу же успокоил его тихий, но такой спокойный и уверенный голос сына.
-Хорошо,- кивнула она, внимательно посмотрев на него.- Я доверяю тебе. Но только обещай мне, что это не опасно и никак не связано с наркотиками и тому подобным.
-Обещаю,- улыбнулся Вадим. Хотя, на счет опасности... Тут явно стоял вопрос.
Мать окончательно успокоилась, провела рукой по лицу и устало улыбнулась:
-Прости. Не надо было мне на тебя давить, просто... Ты же знаешь, с твоей болезнью бродить по вечерам очень... опасно.
-Да, знаю,- кивнул парень. В груди опять что-то горько сжалось.- Просто порой мне кажется, что я рожден для чего-то... большего. И боязнь замкнутых пространств и темноты ничего не изменит.
-Где-то я это уже слышала,- покачала женщина головой, нежно улыбнувшись.- Он тоже всегда так считал.