Вадим подался вперед, чувствуя, что это его шанс.
-Мам, кстати, ты так и не ответила вчера: куда делся отец?- осторожно завел он разговор.
Ольга опомнилась и сразу же перевела взгляд на часы, не слушая и не желая слушать.
-Бог ты мой, как уже поздно! Давай, Вадимка, раздевайся, ужинай и отправляйся спать.- затараторила она.
-Но мам, ты таки и не отве…
-СПАТЬ, Я СКАЗАЛА!
Раздражение закипело в парне негодующей волной, но он подавил его, снял куртку и молча направился в свою комнату, хлопнув дверью. Обида продолжала бушевать где-то внутри. У них дома даже не было ни одной с отцом фотографии, так что Вадим мог видеть его размытый образ только в преследующих по ночам кошмарах...
Включив настольную лампу, парень сел на скрипнувшую кровать и достал из-под рубашки медальон. Черный камень с серебряной паутинкой трещины потеплел в его руках, отражая от своих гладких блестящих боков блики света. И все же, Вадим никак не мог отделаться от ощущения, что где-то он уже видел такой камушек...
Проснувшийся сиреневый огонек вылез из кармана и присел на плечо парня, словно бы вопросительно на него смотря.
-Да уж, Лилас, вот такие вот дела,- невесело усмехнулся парень, погладив огонек.- Мало того, что мне и так теперь по самые уши хватает тайн и загадок, так даже у собственной матери от меня секреты!
Вздохнув, Вадим выключил свет и забрался под одеяло. Будь что будет.
Он попытается сам во всем разобраться и найти ответы на все вопросы. Как-нибудь...
Вадим ходил как неприкаянный, натыкаясь на мебель и часто не с первого раза слыша мать, когда она к нему обращалась. Он постоянно «зависал» - как выразилась мама – глядя в одну точку и размышляя. Над тем, стоит ли ему возвращаться к диггерам, или же лучше сделать вид, что последних наполненных странными событиями дней никогда не было.
Однако о чем бы он не думал, и к какому бы решению на данный момент не склонялся, ноги постоянно независимо от его желания шли в комнату, а руки доставали из-под вороха одежды спрятанный в шкафу амулет. Черный камень отзывался на прикосновения теплом, серебряная цепочка как живая льнула к пальцам, и Вадим долго не мог убрать медальон на место. Лишь через силу, будто отрывая от сердца что-то родное, пряча камень обратно.
Парень все ждал какого-нибудь знака, какого-нибудь послания с небес о том, как ему следует поступить. Но увы, ангелы с подробным алгоритмом действий к нему не прилетали, и даже снов никаких не снилось.
Так прошло два дня, и Вадим совсем отчаялся. Уже завтра он хотел дать четкий ответ на вопрос, чего он хочет: стать диггером на свой страх и риск, или же остаться простым обывателем и продолжать мирную, куда в меньшей степени опасную и омраченную проблемами жизнь.
Но на третью ночь ему все же приснился сон.
Сон, который в корне отличался от всех остальных…
***
Маленький мальчик, завернувшись в одеяло, конец которого тащился за ним по полу, шлепал босыми ногами к двери, из-за которой лился тихий и одинокий свет. Молодая женщина сидела на кухне, закрыв лицо руками. Темно-каштановые волосы, до этого забранные в пучок, теперь растрепались и спадали по плечам. Штычок-заколка лежала на полу, видимо, упав. Но девушка этого не замечала, продолжая неподвижно сидеть. Плечи её вздрагивали.
-Мама, что случилось?- спросил ребёнок, заходя на кухню. У стены одиноко валялись осколки разбившейся тарелки.- И где папа?
В упавшем свете кухонной лампы стало видно, что мальчик весь в синяках и ссадинах, а грудь и левая рука у него перевязаны бинтами. Шеей он не мог поворачивать, так как она была закреплена на месте белым медицинским корсетом. Мать вздрогнула и отняла руки от лица. Глаза её покраснели от слез, а несколько капелек ещё стекали по щекам. Она быстро вытерла их.
-Вадимка, ты чего не спишь?- мягко спросила она.
-Мне плохие сны снятся, а ещё из темноты на меня будто кто-то страшный смотрит... Где папа?
-Бедный ты мой,- вздохнула девушка и похлопала себя по коленям.- Иди сюда.
Мальчик забрался к матери на колени и уютно устроился, завернувшись в одеялко. Мать обняла его.
-Мама, где папа?- уже в третий раз повторил ребёнок свой вопрос.- Мне показалось, вы ругались...
Мальчик проснулся не столько из-за страшных снов, сколько от громкого шума на кухне. Он слышал, как мать в истерике кричала на отца, а тот тихим голосом старался ее успокоить. Потом послышался звон разлетевшейся вдребезги, прицельно брошенной посуды, шаги отца в коридоре и щелчок тихо закрывающейся за ним двери.
-Ну что ты,- сквозь снова выступившие слезы улыбнулась она.- Вовсе нет. Просто твой папа... Ты помнишь что-нибудь? Из того, что с тобой произошло?