Одиночество. Боязнь того, что ты не сможешь выбраться из этого замкнутого пространства, что застрянешь здесь навсегда и погибнешь. Что крысы еще долго будут обгладывать твои кости, а над тобой будут продолжать беспечно ходить люди, не услышав твоих криков о помощи...
Вадима снова охватила подбирающаяся к сердцу, леденящая душу тревога. Постепенно перерастающая в испуг. И хотя свет оставшегося рядом Лиласа продолжал разгонять тьму, мрака, охватившего сознание парня, разогнать ему так и не удалось. Парень вжался в стену, в панике озираясь по сторонам. Чудилось, что отовсюду тянутся в его сторону белесые руки с длинными когтями, готовые впиться в беззащитную шею под тонкой тканью шарфа. Руки неизвестно существа, которое во много раз страшнее, чем любая тень...
-Вадимка, ну ты там скоро?!- донесся до его сознания девичий голос. Это кричала с того конца залаза Света, пригнувшись ко входу и обеспокоенно вглядываясь в темноту.
Видение исчезло так же внезапно, как и появилось. Вадим очнулся и понял, что его шею ничто не сжимает и может дышать, не боясь ничего. Голос Светы, словно солнечный лучик, пробил пелену мрака и развеял страх.
-Уже иду!- отозвался парень, облегченно выдохнув.
Черный камень на его груди отозвался теплом. Все верно: нечего бояться.
Снова представив, что он пробирается по большому и длинному пищеводу, Вадим без особого труда вылез с той стороны. Света встретила его обеспокоенным взглядом:
-Я уж подумала, что ты там застрял...- тихо произнесла она.
-Я тоже так подумал,- кивнул парень и посмотрел на Яра.- В этом и заключалось испытание?
-В чем?- невинно переспросил тот, усиленно рассматривая ногти.
-В том, чтобы я остался один. Чтобы понял, что такое одиночество под землей, вдалеке от солнечного света.
-Да, именно так,- кивнул тот, отрываясь от ногтей и улыбнувшись.- А ты делаешь успехи, молодец. А еще, чтобы ты усвоил первое и самое важное правило диггеров: "Никогда не ходить по подземельям в одиночку".
Марат при этих словах фыркнул:
-Да ты сам постоянно его нарушаешь! Наставник, блин.
-Да сколько можно повторять, что я с Азотом хожу!!- мгновенно вскипел блондин. Пес глухо зарычал.
-Да всё, всё, я понял!- кудрявый примирительно выставил перед собой ладони и отступил.- Но согласись, что это опасно. Вот, даже Шурин...
Марат прикусил язык. Лицо Ярослава помрачнело.
-П-прости,- Марат попытался виновато улыбнуться.- Я просто...
-Неважно,- отрезал Яр, вскидывая на плечо сумку.- Идем дальше.
Диггер зашагал вперед, и все направились за ним. Марат выглядел как побитая собака.
-Почему Ярослав так сильно реагирует на любое упоминание Шурина?- тихо спросил Вадим у идущей рядом Светы.
-Шурин был его наставником,- глядя вперед, после небольшой паузы тихо ответила она. Казалось, слова давались ей с трудом.- Когда мне было девять, а Яру четырнадцать, наши родители попали в аварию... Приютить нас было больше некому, поэтому нас забрал дедушка. Он никогда не рассказывал, чем занимается, и родители считали его просто полоумным психом и просили нас держаться от него подальше. Ну а потом, как оказалось... Он был диггером. И ему больше ничего не оставалось, как взять нас к себе на Сого. Кузьмич сам стал учить меня этому непростому ремеслу, а обучение Яра передал в руки своего лучшего друга - Шурина. И, знаешь... После смерти родителей Яр ходил словно в воду опущенный, а Шурин... Дедушка рассказывал, что Шурин сильно замкнулся в себе и стал нелюдим после того, как однажды вернулся с поверхности. Тогда же на его камне возникла белая трещина, которую ты наверняка уже видел... Знаешь, диггерский камень трескается только тогда, когда из него высвобождается огромное количество энергии. Или если ему уже не хватает своей силы, и тогда он начинает выкачивать жизненную силу из своего хозяина. Это очень опасно, и если камень разбивается совсем, то часто вместе с ним погибает и владелец. Поэтому мы опасаемся использовать силу камня слишком часто. Но бывают ситуации, когда другого выхода нет…
Шурина никто ни о чем не спрашивал, но Кузьмич считает, что он потерял для себя в наземном мире нечто очень важное. Так или иначе, но на поверхность он больше никогда не возвращался.
А когда Шурину поручили заниматься обучением Яра... Что-то в них обоих изменилось. Словно бы две понесшие утрату души нашли друг друга и сложились, как части одного пазла. Шурин отдавал Яру всю свою родительскую любовь и привязанность, как если бы Яр был ему родным сыном. А Шурин заменил ему отца.