Яр следил за всем происходящим со смешанными чувствами. С одной стороны, он был все еще зол за утреннее столкновение, а с другой – еще злее на эту вредную «Шапокляк», которая все-таки нашла того, кто не сможет поставить ее на место. Диггеру было обидно за этого мальчишку: ну нельзя же быть таким бесхребетным! Были ведь свободные места! Но рыжик безропотно стоял, держась за поручень и низко опустив голову. Трудно было понять, о чем он сейчас думает. А старушка, которая добилась своего, внезапно подобрела.
-А ты хороший мальчик, вежливый,- шамкая, через какое-то время заметила она, сверкнув золотым зубом. И, порывшись в сумке, достала что-то оттуда.- Будешь конфетку?
Парень, не отвечая, только мотнул головой. Старушка шмыгнула и, ни капельки не смутившись, сунула конфету обратно.
-Ну, ни хош как хош,- пожала она плечами и добавила ни к селу ни к городу:- А родители у тебя, наверное, такие же хорошие, как и ты.
Рука мальчика с силой сжала поручень, он поднял на старушку свою рыжую голову. Карие глаза отразили страдание, но лицо выдавило вежливую улыбку:
-Да, наверное,- чуть помедлив, ответил он.- Были хорошие…
Ярослав вздрогнул и почувствовал, словно через него пропустили электрический ток. Он сразу понял и этот взгляд, и эту улыбку. Ему тоже часто приходилось так улыбаться. После смерти родителей.
И в этот момент в груди Яра возникло новое, пока не известное ему самому, чувство. Нечто подобное он ощущал только к сестре, ну и еще к Шурину. Чувство, у них есть общая, только им понятная связь. И то же самое он почувствовал к этому едва знакомому мальчику, которого еще с утра диггер мысленно проклинал.
Яр и сам не знал, почему, но он вышел на той же остановке, что и рыжий мальчуган. Тот побрел по тротуару, опустив голову и не глядя по сторонам. Диггер же, сняв руны невидимости со своей собаки и прицепив к ее ошейнику поводок, на расстоянии последовал за ним. Сам не зная, отчего и зачем. Просто подсказывало сердце… и интуиция. Когда же через какое-то время Ярослав заметил, что вслед за парнишкой в один из темных переулков крадучись двинулись еще трое рослых и агрессивных на вид парней, то понял, что интуиция подсказывала не зря…
В медпункт заглянул вечно радостный Марат, настроение которого не могла испортить даже общая невеселость. Из висевших на шее наушников громко играла музыка.
Он нарушил тишину лазарета, заметив притихшего Ярослава, и хмыкнув начал напевать:
-«Ко-о-омато-оз, я медленно умира-а-ю...»
Яр очнулся, после чего с раздражением взглянул на друга.
-Завязывал бы ты со своими песнями.- мрачно произнёс блондин, поднимаясь.- Даже ночью твои наушники на всю комнату орут. Дождешься когда-нибудь, и найдешь их сломанными пополам в унитазе.
-Ну и ладно,- миролюбиво фыркнул парень, но все же немного убавил звук. А после продолжил уже серьезно:
-Света, Яр. Мы там запись с камер в вагонах просмотрели, вам стоит взглянуть...
Сестра и брат поднялись вслед за ним на станцию. Там у стола с компьютерами собралось уже множество диггеров, все о чем-то тревожно гудели.
Пробившись в первые ряды, брат с сестрой замерли.
Марат и Вадим перемотали запись, и на ней стало видно, как в наполненный шумом и паникой остановившийся вагон через разбитое стекло медленно влетела большая голубая бабочка. От неё исходил манящий, приятный для глаз синий свет. Все пассажиры как-то разом притихли и медленно осели на свои места, заворожено глядя на это чудо. А странное создание продолжало летать по вагону, с какой-то странной, необычной для бабочки траекторией. И вот уже видно, как люди, словно загипнотизированные, начинают потихоньку засыпать...
Бабочка неожиданно разворачивается. В это же время где-то на самом краю камера захватывает застывшую в темном тоннеле рыжую фигуру. Юра сжимает в руке свой медальон с алмазом и что-то тихо шепчет. Яр догадался, что именно в этот момент он связывался с ними. Бабочка вылетела через разбитое окно и подлетела ближе, её свет озарил молодого диггера синим пламенем. Как заворожённый, парень пошел на встречу. Но, не дойдя нескольких метров, покачнулся и опёрся плечом о стену, медленно сползая вниз с какой-то грустной улыбкой. Бабочка исчезла из поля зрения на несколько томительно долгих секунд, после чего вдруг возникла прямо перед камерой ослепительной вспышкой.
Последнее, что попало в кадр - это странный узор на крыле бабочки, захваченный крупным планом: крутящаяся как воронка спираль, похожая на глаз… Камера зарябила, на экране пошел серый «снег». Повисла гробовая тишина.