-Дамы и господа!- громко произнесло существо. Голос его тоже нельзя было определить, он будто переливался от густого мужского баса до тонкого женского тенора, изредка перемешиваясь с детскими нотками.- Сегодня перед вами выступает кукольный театр в исполнении труппы глупых московских диггеров. Детей света, чьи недалекие умы не додумались уступить дорогу великому и могущественному Королю теней, господину Симарглу!
-Кто великий? Симаргл?- фыркнул Марат, руки которого висели на веревках.- Если у него и есть что-то великое, то только маразм!
Существо, обращенное лицом к зрителям, умолкло и обернулось на него. И что-то такое сверкнуло в прорезях его маски, что заставило черноволосого парня побледнеть и замолчать.
-Глупые, недалекие люди,- скорее обращаясь к зрителям, чем к диггерам, продолжил кукловод.- Они не понимают, какую яму выкопали себе сами. Не понимают, что очень скоро этот мир изменится, а их имена канут в лету…
-И не надейся, Бабочка!- напрямую обратилась к кукловоду Света, буравя монстра глазами.- Твои страшилки на нас не действуют! Мы уничтожим тебя, спасем Шурина, а потом доберемся и до твоего треклятого «господина»!
-Это навряд ли,- осклабилось существо, что было видно по уголкам зубастой пасти, растянувшимся за края маски.- Потому что есть то, чего боится каждый из вас. Да и все люди, без исключения.
Монстр потянулся тонкой хитиновой лапой к маске, намереваясь ее снять. И попутно продолжал:
-Каждый боится общественного мнения. Боится быть непонятым, отвергнутым. Боится… быть рыжей вороной!
Маска упала, расколовшись на части. Под ней не оказалось лица, как такового. А было только какое-то страшное, жуткое месиво из множества всплывающих то тут, то там глаз, носов и ртов. Зубастый рот, возникший теперь уже в районе лба, зловеще улыбнулся, а выскочивший на подбородке красно-лиловый глаз вперился взглядом в лицо вздрогнувшего Юры. Парень почувствовал, как сознание его словно пронзили острой раскаленной иглой, и лишь какая-то чужая, инородная сила не позволила ему закричать и обвиснуть на веревках. А жуткий, гипнотизирующий глаз все продолжал пожирать его взглядом, и морда монстра начала принимать человеческие очертания, да и все его противное, отталкивающее тело – тоже.
Юрий похолодел. Темные, отдающие рыжиной сальные волосы, одутловатое лицо с заплывшими от нескончаемого пьянства глазами и дряблое, аморфное тело.
-Нет…- хрипло, едва слышно прошептал парень.- Т..ты же умер…
Человек улыбнулся желтеющими зубами, и улыбка эта была больше похожа на оскал.
-Верно. Белая горячка, автотрасса… А ты и рад был похоронить родного отца, да?
Ярослав видел, как побелело лицо друга. Пропали даже веснушки, а карие радужки полностью поглотили зрачок.
-Юрий, не слушай его!- воскликнул он, пытаясь вернуть рыжика на землю.- Это ведь Бабочка, помнишь?! Это не он!
Но Юра не слышал. Казалось, что в этом оцепенении он забыл обо всем, и что в мире этом не существует никого больше, кроме него и покойного отца…
На месте Юрия вдруг возник худой, взъерошенный и болезненно бледный десятилетний мальчишка, руки которого все были покрыты ссадинами и синяками, а под большими карими глазами пролегала заметная тень.
-Ну-ка, дай-ка сюда дневник,- строго произнес человек, протягивая руку.
-Н-но у меня нет…- Юра осекся, увидев у себя в руках раскрытый дневник. Побелев еще больше, он всеми силами пытался сопротивляться, однако снова та неведомая сила – оказавшаяся нитями кукловода – как куклу заставила его подойти к мужчине и покорно вручить ему дневник.
Взглянув на отметки, человек цыкнул и отпил из оказавшейся в другой его руке полупустой бутылки. Пиво потекло по моржовым усам, капая на рубашку.
-Дрянь,- произнес человек, и бутылка с силой разбилась об пол. Мальчишка зажмурился, съежившись в комочек, как промокший воробей.
-За что четверка?- мрачным, полным обманчивого спокойствия голосом спросил отец.
-Контрольная по математике,- тихо, обреченно ответил ребенок, не поднимая глаз. Они смотрели на разлетевшиеся осколки.- Прозвенел звонок, я не успел доделать последнюю задачу. И…еще… цифры в одном из ответов местами перепутал… случайно…
В зрительном зале поднялся неодобрительный гул, смешанный с освистыванием и насмешками.
-Ну я же говорю: дрянь,- как-то злобно хмыкнул мужчина, сверля поникшего мальчишку свинячьими глазами.- От тебя никакого толку, ты абсолютно никчемен. И вот ради этого,- он сделал на последнем слове ударение, ткнув во вздрогнувшего сына засаленным пальцем.- Ради этого она умерла! Ты ее убил, Юрий. И ты виноват в ее смерти.