Вадим окончательно уверил себя во всем этом и успокоился. Вздохнув с облегчением, он потянулся к шее, чтобы поправить наверняка съехавший с нее шарф. Но шарфа не оказалось, за место него парень вдруг почувствовал неприятный укол в районе груди. Опустив глаза, он обнаружил серебряную цепочку и холодный черный камень, поблескивающий на ней.
Нет, значит, не приснилось….
Вадим снова быстро огляделся по сторонам, на этот раз внимательнее. И увидел старую, армейского образца сумку, валяющуюся в полутора метрах от него. Парень дотянулся до нее и раскрыл, ожидая увидеть на месте всяких важных вещей и записей кисель. Но нет, ничего не пострадало. Посреди связок с какими-то веревками, крючками, потрепанными листами бумаги и пары острых ножей лежал свернувшийся калачиком и приглушенно горящий огонек, изо всех сил стараясь согреть и высушить сумку, не давая вещам намокнуть. Как только Вадим заглянул туда, сиреневый малыш лениво скользнул ему в рукав и остановился в районе шеи, то ли согревая собой, то ли греясь сам. Парень окончательно убедился в том, что все произошедшее не сон. А еще в том, что на улице уже глухая ночь и мать наверняка волнуется. Вынув из кармана основательно потрепанный мобильный, на треснувшем экране он разглядел двенадцать пропущенных и раза в два больше сообщений. Мать его убьет.
Тяжело вздохнув, Вадим поднялся на ноги и, перебросив сумку через плечо, отправился домой. В спешке не обращая внимания ни на лужи, ни на обступающую его со всех сторон полночную темноту. Если выбирать между тьмой и разъяренной матерью - то мама, конечно же, страшнее.
Тихонько ступая по лестничной площадке, Вадим незаметно проскользнул в квартиру, стараясь ненароком не скрипнуть дверью. Во всем доме горел свет, однако было тихо. Понадеявшись на то, что мама спит, парень бесшумно снял убитые за сегодня кроссовки и шмыгнул в свою комнату, краем глаза успев заметить, что на кухне за столом и правда уснула фигура матери. Но едва он успел зашвырнуть сумку под кровать и спрятать камень под вымокшую куртку, как на пороге его комнаты появилась заспанная, но злая как фурия женщина.
-Где ты был?! Почему не отвечал на звонки?! Что произошло?!!- набросилась она на него.
-Мам, я...- начал было оправдываться Вадим, виновато выставив перед собой руки.
-И почему ты грязный как черт, вылезший из-под земли?!
Парень невольно хмыкнул, подумав, насколько мама недалека от истины. А потом улыбнулся как можно нежнее и тихим, спокойным голосом ответил:
-Да, мам, я задержался, прости. Но со мной всё хорошо, как видишь. Давай поговорим об этом завтра, я очень устал. Да и ты, как я вижу, тоже.
Он осторожно обнял замолчавшую мать, стараясь не испачкать, а после аккуратно отодвинул с прохода и направился в ванную. Мать вздохнула, долгим взглядом посмотрев сыну вслед, и тихо произнесла:
-Ты точная копия своего отца.
Вадим вздрогнул, останавливаясь на середине пути.
-Это плохо?- спросил он, оборачиваясь. Непонятное чувство горечи обожгло грудь.
Мать не ответила, задумчиво покачав головой и глядя куда-то в сторону. Казалось, она обращается не к Вадиму, а погруженна в свои мысли. Но парень не стал возвращать ее на землю, зная, что не так часто она сама заговаривает об отце. Сердце в груди забилось чуть сильней, он весь обратился в слух. Обычно, когда Вадим пытается хоть что-то выведать у матери о пропавшем в далеком детстве отце, она мгновенно пресекает эти разговоры, либо сразу же переводит их на другую тему. Парень не двигался, ожидая продолжения ее слов.
-Просто он тоже часто пропадал неизвестно куда, непонятно зачем,- грустно хмыкнула в пустоту мать. И ее серьезный зеленый взгляд снова встретился с внимательными глазами сына.- А когда все рассказал - было слишком поздно…
Что-то в душе у парня оборвалось. Слово нить, перерезанная ножницами. А по коже прошли мурашки - настолько отрешенным, холодным голосом произнесла мать последние слова.
-Мам, почему…- голос Вадима дрогнул, но он сразу выправил его, тихо продолжив:- Почему его нет с нами? Скажи правду. Он… умер?- это слово далось тяжелее всего.