Северус почувствовал, как в кухне нарастает давление магии. Палочка мальчика потеплела в кармане, рядом с его собственной. Северус сообразил, что юный волшебник ни разу не попросил вернуть ему палочку, и предположил, что это ещё один симптом его депрессии.
Побуждаемый тем внутренним порывом, который звучал в нём голосом Лили, Северус встал и, подойдя ближе, осторожно положил ладонь Гарри на плечо.
Как и следовало ожидать, Гарри отпрянул от его руки. Неудивительно, что Хагрид так сблизился с ребёнком: иметь дело с Гарри было немного похоже на возню с одним из детёнышей монстров лесника.
Северус обдумал эту мысль, понимая, что сравнение вышло удачным. Это объясняло поведение, которое он в течение последних двух лет воспринимал как вызывающее и высокомерное, и то, что другие учителя рассматривали как доказательство того, что мальчик пошёл в Джеймса… Ребёнок оказался практически диким. Если он шёл своим путём, то только потому, что некому было подсказать ему другой.
Мастер зелий снова протянул руку, очень медленно, помня об аналогии. Плечо задрожало под его ладонью. Вихрившаяся в комнате магия загремела посудой в шкафу и на полках. Профессор осторожно повернул ребёнка к себе.
Глаза Гарри сильно покраснели, хотя слёз не было. Мальчик смотрел на взрослого волшебника с нечитаемым, пугающе безучастным выражением лица.
— Всё равно, — тоскливо сказал он, — это не значит, что я нормальный человек.
Его зелёные глаза совсем запали и были обведены глубокими кругами.
Северус задумался, может ли веритасерум всё ещё действовать. Нет, даже в двойных дозах он держится всего час. Поэтому, как Северус и надеялся, крупица правды прошлой ночью открыла в мальчике какую-то заслонку. Он уже видел такое у студентов и хорошо помнил, как это ощущалось. После того, как он присоединился к Дамблдору, именно Поппи заставила его взглянуть правде в глаза о своей собственной жизни. Она же посоветовала ему обратиться к настоящему целителю разума, но он так и не смог решиться на это.
— Ты совершенно нормальный ребёнок-волшебник, — серьёзно сказал Северус. — Я хочу, чтобы ты перестал так говорить.
Магия, клубившаяся в комнате, резко усилилась. Кружки в сушилке разлетелись вдребезги.
— ПОЧЕМУ?! — закричал Гарри. — Все так думают!
Он быстро попятился, споткнувшись о собаку, стоявшую позади него. Опровергая своё заявление о неуклюжести, Гарри тут же восстановил равновесие и отскочил на пару шагов назад, пока не упёрся в стену. Прижавшись спиной к двери чёрного выхода, он выглядел загнанным в угол зверёнышем.
— Простите, — прошептал Гарри, глядя на разбитую посуду. Он снова был слишком сильно напуган выбросом спонтанной магии и дрожал, побледнев так, что было ясно — паническая атака не за горами.
— Возможно, будет лучше, если ты возьмёшь это, — нахмурился Северус, надеясь, что это отвлечёт мальчика.
Гарри, закусив губу, поднял глаза и, встретившись взглядом с Северусом, медленно шагнул к нему, наполовину подняв правую руку, словно готовясь защитить лицо от удара. Северус вздохнул про себя: им придётся это преодолеть.
Северус нетерпеливо полез в карман халата, и Гарри замер, широко раскрыв глаза и вскинув руки, будто ожидая, что Северус бросит в него что-то очень неприятное.
— Думаю, будет лучше, если ты воспользуешься своей палочкой, — профессор медленно вытащил палочку Гарри из кармана, где держал её рядом со своей, и подал мальчику.
Гарри протянул трясущуюся руку, украдкой поглядывая из-под чёлки.
— Но… Мне нельзя использовать магию вне школы, — сказал он дрогнувшим голосом, обхватив пальцами рукоятку волшебной палочки.
— Полагаю, в данном конкретном случае тебе станет лучше, если ты это сделаешь.
— Простите? — ребёнок сузил глаза в ожидании подвоха. — В прошлом году я получил предупреждение за применение левитирующего заклинания, которое даже не использовал.
— Да, очевидно, Министерство не может определить, кто именно применяет заклинания, — фыркнул Северус. — Я просто чувствую, что твоя магия станет более послушной, если ты будешь направлять её, а не пытаться подавить, как раньше.
— Я… О… — Гарри моргнул. — Эм… — он робко взмахнул палочкой и пробормотал: — Репаро.
Посуда послушно вернулась в изначальное состояние, а магия перестала так напряжённо метаться по комнате в поисках выхода.
— Гарри, иди сюда, присядь, пожалуйста, — Северус отодвинул стул.
Мальчик постоял, глядя на своего опекуна, потом встряхнулся и снова сел за стол.
— Вы хотите забрать обратно мою палочку? — обречённо спросил он.
— Нет, — Северус не позволил ребёнку снова погрузиться в апатию. — Вообще-то, я думаю, было бы неплохо вернуть её тебе. Я просто хочу, чтобы ты пообещал мне кое-что.
— Что? — насторожился мальчик.
— Я… — Мастер зелий заколебался, неосознанно сжимая левое предплечье. — Мне нужно, чтобы ты поклялся, что придёшь ко мне, прежде чем сделаешь что-то подобное произошедшему в ту ночь, — Северус смотрел прямо в глаза гриффиндорцу: немного легилименции гарантировало, что он узнает, скажет мальчик правду или солжёт.
— Я уже говорил Люпину, — прошептал Гарри, — что не буду… не наделаю глупостей, пока я здесь, — его глаза ещё были безучастными и пустыми.
Гарри не ответил на вопрос, но это не имело значения. Северус беззвучно произнёс заклинание легилименс — быстрый рывок в сознание мальчика, достаточный, чтобы уловить поверхностные образы.
Астрономическая башня по-прежнему занимала видное место, но, похоже, в данный момент ребёнок не собирался причинять себе вреда.
— Вполне достаточно, — Северус хмыкнул. Он получил, что смог, и был в полной растерянности, не представляя, как продолжить разговор, но теперь, когда Гарри заговорил, он знал, что есть некоторые вещи, которые они должны обсудить.
К счастью, Гарри не нужно было сильно подталкивать.
— Почему вас это волнует? — тихо спросил он.
— Волнует что? — спросил Северус нейтральным тоном.
— Насчёт Дурслей. Никому никогда не было дела, — мальчик снова уставился на свои руки, так крепко сцепленные, что Северус видел, как побелели костяшки пальцев. Большой палец правой руки впился в левую — привычный жест, если судить по новым царапинам, замеченным Северусом.
Зельевар осторожно потянулся через стол и положил обе руки на руки мальчика. Это заставило Гарри поднять глаза. Северус осторожно расцепил его пальцы, положил руки ладонями вниз на стол, накрыв своими собственными.
— Мне не всё равно, потому что это моя обязанность — заботиться, — он выдержал взгляд мальчика.
«Ты можешь это сделать», — сказал в голове Северуса голос Лили.
Северус глубоко вздохнул, надеясь, что его тщательно спланированная речь сработает так, как он хотел.
— Я… должен признаться тебе… — он замялся.
«Просто скажи ему, — говорил Северусу Люпин. — Будет гораздо хуже, если он узнает об этом сам». Северус не верил, что всё так просто. Он выбрал тщательно отредактированную версию правды.
— Твоя мама перед смертью… она знала, что они с мужем были… мишенью… Тёмного Лорда.
Гарри в замешательстве уставился на него, не понимая, какое это имеет отношение к происходящему, но был слишком ошарашен, чтобы убрать руки.
— Она просила меня присмотреть за тобой, если с ней что-нибудь случится.
Гарри не шевельнулся, только сжал руки в кулаки.
— Магловский адвокат твоей матери сообщил мне, что в её завещании, которое она оставила у него, меня назвали твоим опекуном.
Это было правдой. Письмо, которое Северус показал Люпину два месяца назад, было от Лили с просьбой присмотреть за Гарри. Чего он не показал Люпину, так это визитной карточки поверенного Лили, адвоката, который прислал информацию о магловском трасте Гарри и копию документов об опекунстве на имя Северуса. Одна из школьных сов принесла визитку в Паучий тупик через два дня после ужина с миссис Кук.
Северус написал адвокату, что обстоятельства Гарри изменились ещё в сентябре. Поверенный ответил запиской, в которой объяснял, что пытался найти Северуса после смерти Лили и Джеймса, поскольку в завещании Лили он официально назван опекуном ребёнка. Адвокат предположил, что он заключил неофициальное соглашение с Петунией, сказав, что это было вполне нормально, учитывая, что Северус — одинокий мужчина без других детей. В магловском мире он имел законную власть над благополучием Гарри.