Так же точно, достопочтенные, и монах, не отказавшись от этих пяти преград, видит себя словно в долгу, словно в болезни, словно в темнице, словно в рабстве, словно на труднопроходимой дороге. И подобно этому, достопочтенные, монах, отказавшись от этих пяти преград, так же точно видит себя, достопочтенные, словно свободным от долга, словно свободным от болезни, словно освободившимся от заточения, словно раскрепощенным, словно находящемся в спокойном пристанище.
Обретение джхан
Плод практики – первая джхана
Когда он видит себя отказавшимся от этих пяти преград, в нем рождается удовлетворенность, у удовлетворенного рождается радость, от радости в сердце успокаивается тело, успокоившиеся телом ощущает счастье, счастливый сосредоточен в мыслях. Освободившись от чувственных удовольствий, освободившись от нехороших свойств, он достигает первой ступени созерцания, – связанной с устремленным рассудком и углубленным рассуждением, рожденной уединенностью, дарующей радость и счастье – и пребывает в ней. Он сидит, пропитав это тело чистым, совершенным разумом, и не остается во всем теле ничего, что не было бы пропитано чистым, совершенным разумом.
И вот, достопочтенные, когда монах знает так и видит так, то подобает ли ему говорить: «жизненное начало – то же, что и тело» или «жизненное начало – одно, а тело другое»?
– «Когда этот монах, достопочтенный, знает так и видит так, то ему подобает говорить: «жизненное начало – то же, что и тело» или «жизненное начало – одно, а тело другое».
– «Но вот, достопочтенные, я знаю так и вижу так. И все же я не говорю ни: «жизненное начало – то же, что и тело», ни: «жизненное начало одно, а тело – другое».
Подобно тому, достопочтенные, как искусный банщик, или ученик банщика, насыпав мыльный порошок в металлический сосуд и постепенно окропляя со всех сторон водой станет обливать его так, что получиться мыльный ком, омытый влагой, пронизанный влагой, внутри и снаружи пропитанный влагой, но не источающий ее, так же точно, достопочтенные, и монах обливает, заливает, переполняет, пропитывает это тело радостью и счастьем, рожденным уединенностью, и не остается во всем его теле ничего, что не было бы пропитано радостью и счастьем, рожденным уединенностью.
Таков, достопочтенные, зримый плод отшельничества, который прекраснее, и возвышеннее предыдущих зримых плодов отшельничества.
Плод практики – вторая джхана
И далее, достопочтенные, монах, подавив устремленный рассудок и углубленное рассуждение, достигает второй ступени созерцания – несущей внутреннее успокоение и собранность в сердце, лишенной устремленного рассудка, лишенной углубленного рассуждения, рожденной сосредоточенностью, дарующий радость и счастье – и пребывает в ней. Он обливает, заливает, переполняет, пропитывает это тело радостью и счастьем, рожденным сосредоточенностью, и не остается во всем его теле ничего, что не было бы пропитано радостью и счастьем, рожденным сосредоточенностью.
И вот, достопочтенные, когда монах знает так и видит так, то подобает ли ему говорить: «жизненное начало – то же, что и тело» или «жизненное начало – одно, а тело другое»?
– «Когда этот монах, достопочтенный, знает так и видит так, то ему подобает говорить: «жизненное начало – то же, что и тело» или «жизненное начало – одно, а тело другое».
– «Но вот, достопочтенные, я знаю так и вижу так. И все же я не говорю ни: «жизненное начало – то же, что и тело», ни: «жизненное начало одно, а тело – другое».
Подобно тому, достопочтенные, как озеро, питаемое водой, бьющей из-под земли, хоть и не будет иметь ни притока воды с восточной стороны, ни притока воды с западной стороны, ни притока воды с северной стороны, ни притока воды с южной стороны, и божество не будет время от времени надлежащим образом доставлять ему дождь, – но потоки прохладной воды, бьющей из-под земли, питая его озеро, обольют, зальют, переполнят, пропитают это озеро прохладной водой, и не останется во всем озере ничего, что не было бы пропитано прохладной водой, так же точно, достопочтенные, и монах обливает, заливает, переполняет, пропитывает это тело радостью и счастьем, рожденным сосредоточенностью, и не остается во всем его теле ничего, что не было бы пропитано радостью и счастьем, рожденным сосредоточенностью.
Таков, достопочтенные, зримый плод отшельничества, который прекраснее, и возвышеннее предыдущих зримых плодов отшельничества.