Подобно тому, Кассапа, как если человек будет заключён в темницу, и со временем освободиться от этого заточения здравым и невредимым, и ничего не потеряет из имущества, и сможет сказать себе: “Вот прежде я был заключён в темницу, теперь же освободился от этого заключения здравым и невредимым, и нечего не потерял из имущества”, – он получит от этого радость, достигнет удовлетворения.
Подобно тому, Кассапа, как если человек будет рабом, не зависящим от себя, зависящим от другого, не имеющим право идти куда хочет, и со временем освободиться от этого рабства, став зависящим от себя, не зависящим от другого, раскрепощённым, имеющим право идти, куда хочет, и сможет сказать себе: “Вот прежде я, был рабом, не зависящим от себя, зависящим от другого, не имеющим право идти куда хочу, теперь же я освободился от рабства, став зависящим от себя, не зависящим от другого, раскрепощённым, имеющим право идти, куда хочу”, – он получит от этого радость, достигнет удовлетворения.
Подобно тому, Кассапа, как если человек с богатством и имуществом будет следовать по труднопроходимой дороге в голоде и в страхе и со временем оставит позади трудную дорогу, спокойно и без страха, здравым достигнет края деревни и сможет сказать себе: “Вот, прежде я с богатством и имуществом следовал по труднопроходимой дороге в голоде и в страхе, и теперь же, оставит позади эту трудную дорогу, спокойно и без страха здравым достиг края деревни”, – он получит от этого радость, достигнет удовлетворения.
Так же точно, Кассапа, и монах, не отказавшись от этих пяти преград, видит себя словно в долгу, словно в болезни, словно в темнице, словно в рабстве, словно на труднопроходимой дороге. И подобно этому, брахман, монах, отказавшись от этих пяти преград, так же точно видит себя брахман, словно свободным от долга, словно свободным от болезни, словно освободившимся от заточения, словно раскрепощённым, словно находящемся в спокойном пристанище.
Когда он видит себя отказавшимся от этих пяти преград, в нём рождается удовлетворённость, у удовлетворённого рождается радость, от радости в сердце успокаивается тело, успокоившийся телом ощущает счастье, счастливый сосредоточен в мыслях. Освободившись от чувственных удовольствий, освободившись от нехороших свойств, он достигает первой ступени созерцания, – связанной с устремлённым рассудком и углублённым рассуждением, рождённой уединённостью, дарующей радость и счастье – и пребывает в ней. Он обливает, заливает, переполняет, пропитывает это тело радостью и счастьем, рождённым уединённостью, и не остаётся во всём теле ничего, что не было бы пропитано радостью и счастьем, рождённым уединённостью.
Подобно тому, Кассапа, как искусный банщик, или ученик банщика, насыпав мыльный порошок в металлический сосуд и постепенно окропляя со всех сторон водой станет обливать его так, что получиться мыльный ком, омытый влагой, пронизанный влагой, внутри и снаружи пропитанный влагой, но не источающий её, так же точно, Кассапа, и монах обливает, заливает, переполняет, пропитывает это тело радостью и счастьем, рождённым уединённостью, и не остаётся во всём его теле ничего, что не было бы пропитано радостью и счастьем, рождённым сосредоточенностью. Это и есть часть его совершенства в мысли.
И далее, Кассапа, монах, подавив устремлённый рассудок и углублённое рассуждение, достигает второй ступени созерцания – несущей внутреннее успокоение и собранность в сердце, лишённой устремлённого рассудка, лишённой углублённого рассуждения, рождённой сосредоточенностью, дарующий радость и счастье – и пребывает в ней. Он обливает, заливает, переполняет, пропитывает это тело радостью и счастьем, рождённым сосредоточенностью, и не остаётся во всём его теле ничего, что не было бы пропитано радостью и счастьем, рождённым сосредоточенностью.
Подобно тому, Кассапа, как озеро, питаемое водой, бьющей из-под земли, хоть и не будет иметь ни притока воды с восточной стороны, ни притока воды с западной стороны, ни притока воды с северной стороны, ни притока воды с южной стороны, и божество не будет время от времени надлежащим образом доставлять ему дождь, – но потоки прохладной воды, бьющей из-под земли, питая его озеро, обольют, зальют, переполнят, пропитают это озеро прохладной водой, и не останется во всём озере ничего, что не было бы пропитано прохладной водой, так же точно, Кассапа, и монах обливает, заливает, переполняет, пропитывает это тело радостью и счастьем, рождённым сосредоточенностью, и не остаётся во всём его теле ничего, что не было бы пропитано радостью и счастьем, рождённым сосредоточенностью.