Он расслабленно отвалился на спинку стула.
Андрей Ильич не спускал с него взгляда.
И тут из динамиков потек тягучий и сочный, как сок тропического плода, голос. Женщина пела о любви, даже без перевода было понятно.
Алексей прикрыл глаза.
«Вот это да… Костик, Костик, земля тебе пухом, заигрался ты, хуже некуда».
Он вдруг до жути захотел упасть в обморок. Лицом в пол. И не вставать больше. Лучше уж превратиться в растение, как Эдик, чем вслед за таким ударом получать еще и еще.
Громко и настойчиво затрезвонил телефон. Его трель буравчиком прошила мозг.
Алексей распахнул глаза.
— Да. Работаем. Сейчас узнаю, — произнес Сергей в трубку. Зажал микрофон ладонью, обратился к Андрею Ильичу: — Петр Иванович, зам прокурора, спрашивает, мы закончили или нет. Просит подойти к нему в кабинет.
— У тебя к Алексею вопросы есть? — спросил Злобин.
— Нет.
— И у меня — нет.
— Закончили. Сейчас подойдем, Петр Иванович, — с умеренным служебным пылом отрапортовал Сергей.
Опустил трубку на рычаги. Завозился, сметая папки со стола в сейф.
Алексей с трудом поднялся на ноги. Оказался лицом к лицу с Андреем Ильичом. Только сейчас удалось его хорошенько рассмотреть.
Грубо выточенное мужественное лицо, глубокие резкие линии морщин от носа к губам. Раздвоенный подбородок — признак властности и воли. Взгляд прямой и твердый. Но, если присмотреться, чуть отстраненный. Будто из каких-то потайных глубин идущий.
Они пожали друг другу руки.
— Спасибо за помощь, Алексей, — без всякого намека произнес Андрей Ильич.
— Чем мог…
— Не вешай нос, парень. Жизнь продолжается. Желаю удачи. Тебе она, чувствую, очень понадобится.
Он выпустил руку Алексея из цепкого захвата и пошел к двери.
— Извините, не запомнил вашу фамилию.
— Злобин, — коротко ответил Андрей Ильич. И перешагнул через порог.
Сергей грохнул дверцей сейфа, побренчал ключами в замке. Достал из-под сейфа цилиндр дезодоранта, выпустил в воздух струю лавандового тумана.
— Пока, Лаванда! — махнул ему Алексей.
— Погоди, Леха! Вот бумага, коротенько, не растекаясь мыслью, напиши, что ты тут говорил. Для дела надо, — скороговоркой затараторил Сергей. — Чистая формальность. Учить не надо, надеюсь?
Он вылез из-за стола. Протиснулся мимо Алексея.
— Погоди. А с этим делом можно писать? — Алексей погладил себя по виску. — Вдруг не зачтется.
— Блин, Леха! — сморщился Сергей. — Ты как маленький, ей-богу. У нас даже по дороге в морг показания снимают. И ничего, катит. Я тебе музычку оставлю. Сиди и слушай!
Он засеменил к дверям.
Алексей потянул носом набирающий силу лавандовый дурман. Сразу же подступила тошнота.
— Ты еще перни на прощанье, чмо! Для пущего комфорта, — достаточно громко проворчал он.
Сергей с перекосившимся лицом выскочил из кабинета.
Глава седьмая
Send all processes the TERM signal
Он никогда не предполагал, что звук можно видеть и ощущать на вкус.
Из динамиков сочился голос цвета рома со жженым сахаром, растекался по полу, вспыхивая язычками бесцветного пламени, застывал кофейно-черными лужами в углах и полз вверх по стенам густо-оливковыми змейками, чтобы выкрасить потолок в прозрачно-золотистые цвета и опасть пластами переливчато-матового тумана.
Под языком образовалась вяжущая сладость незнакомого тропического фрукта и пахучая горечь корицы. Он глотал этот странно будоражащий вкус, не ощущая жжения, но медленно и необратимо пьянея, как от теплого сладкого рома. Голова шла кругом, но хотелось еще и еще лить в себя эту невесомую огненную влагу, дарящую покой и забвение.
Голос, взлетев на рвущую сердце высоту, вдруг оборвался. Шмелинно жужжа, компьютер выдавил из себя дисковод. Мираж бесстыдной и томной алабамской ночи развеялся, разом погасли краски, вокруг все сделалось стылым, убогим и мертвым. В дверь вполз унылый и мерзкий, как проснувшийся бомж, запах присутственного места, покинутого его измочаленными обитателями.
В дверях замер человек.
Алексей медленно, еще окончательно не стряхнув с себя отупления, повернул голову.
— А, Вован! Ты-то какого хрена здесь ошиваешься?
— Братка, а я тебя сразу не признал. Богатым будешь, — с наигранным весельем отозвался Вовка Волков. — А я тут боевую задачу получал. И все прочее к ней прилагающееся. Лаванду в коридоре встретил. Ха-ха! Пожаловался, что ты ему воздух в кабинете испортил.