За окном стояло позднее утро. Мокрый снег с ночного затишья вновь набирал обороты. Он дополнился мелко моросящей влагой, которая, казалось, просто висела в воздухе. Любить такую погоду вряд ли нашлось много людей. Безветренно и неустанно сыпались тяжелые белые хлопья, которыми уже завалило все подъезды к очередному космическому лайнеру, ожидавшему взлёт. Было видно, как снегоуборочники сбиваются в программе, работая группой. Для диагностических дронов такая погода была испытанием на прочность. Облепленные снегом погрузчики работали бесперестанно. В данный момент в недра научного корабля устанавливали оранжевые исследовательские автономные беспилотники. Таких сотнями направляют, повиснув на орбите, к неизвестной планете, чтобы собрать о ней данные. Некоторые не возвращаются.
Прошедшая ночь хоть и не была наполнена адреналином, как предыдущая, но представлялась мне неясно. Она, по сути, недавно закончилась, но казалась отдалённым прошлым. Таким прошлым, про которое иногда сомневаются, а присутствовало ли оно на самом деле? Такое прошлое появляется в человеке, даже если о присутствии прошлого сомневаться не приходится. Происходит это тогда, когда он себя в нём не помнит. Когда сознание отходит на такой далёкий план, что люди рядом часто трясут за плечо и фразы, обращенные к человеку, необходимо повторять неоднократно.
Я знаю, что должен был присутствовать там, в больнице, на почти таком же кресле. Что должен помнить лица друзей, помнить тягостное ожидание врачебного совещания после пост-операционной диагностики. Слова поддержки для Энжелы. Её глаза, когда доктора объясняли ей полученные результаты. У меня должны быть сотни эмоций и мыслей за всё это время. Но у меня была только память об этих событиях. Память почти даже без движения, как нарезанные фотографии, которые можно полистать.
И практически вся моя сознательная жизнь превратилась в такие слайды. Сознательной я её считаю с того момента, когда весь прежний полученный опыт стал использовать целенаправленно. До этого момента я не скажу, что моя жизнь была бессознательной и, как следствие, неинтересной, прежде всего мне самому. Нет, жизнь моя проходила не зря. Я учился, я пытался понять, что же происходит вокруг меня. Как связаны события и люди в этих событиях. Как это влияет на меня, и какой вклад могу я сам сделать во всё это. Я искал своё место в жизни. Я искал себя. Родители говорили, что моя собственная жизнь без этого не начнётся.
Работа системного администратора, хоть и считалась почётной, но для меня самого не являлась достаточно созидательной. Были предложения из других мест программного характера, предложения об участии в проектах инфотехнологий, звали в развитие космических инноваций по виртуальному моделированию. Где-то я участвовал частично, где-то даже полностью, но из Парнаса не ушёл. У меня были на это причины. И хоть с местом к тому времени я ещё не определился, но мечта моя уже во мне жила.
Поначалу я ещё оставался просто для повышения квалификации, но это не могло длиться бесконечно. А кроме этого, я не был готов так просто расстаться с миром студенчества. Люди, коридоры, совещания, лекционные залы, защиты работ, кружки и группы, общежитие и “Оладья”. Бесконечное количество характеров, стремлений, надежд, труда и вдохновения, а также разгильдяйства, экзаменационных интриг, лени, отчислений и, как результат, непредсказуемые повороты судьбы. Всё это стало какой-то неотъемлемой частью меня. Я не до конца насладился этим, чтобы использовать профессию по выбранному назначению. Семья странным образом повлияла через мои желания на это общество и влила меня в него.
А случилось это так. Моя мысль о работе была довольно проста. “Космос без кремния, недостижим, наверное” – такая ещё есть пословица. Только по-моему мнению, не наверно, а точно. Я хотел работать в области инфотехнологий для космоса или в космосе. Но работа в космосе всегда связана с риском для жизни. Не твоей, а прежде всего других людей. Это я знаю не понаслышке, а от родителей. Из наших семейных историй, среди которых я рос, было много таких, в которых чья-то судьба обрывалась при трагических обстоятельствах. И всегда за причиной этих обстоятельств стоял определённый человек, даже за технической неполадкой. Поэтому там ответственность за работу приравнивалась к человеческой жизни. Далеко не все могут так отвечать за то, что делают. Но я чувствовал, что способен на это. Ещё я думал, что работу такой ответственности всё равно кто-то делает. Мне казалось, что при правильной направленности я бы мог с такой работой справиться. Там мне казалось, моё место. Только приложением сил я выбрал не физику и биологию, а программирование.