Пусть в моём кармане не было даже завалявшегося медяка, но я был уверен, что господин Иезекиль не откажет мне в помощи. Сдерёт три шкуры за срочность, конечно, однако сделает всё, что в его силах. Помощь с расчётливостью ступали рука об руку во всём, что касалось городского лекаря. Единственное, что меня поразило — так это содействие в побеге из тюрьмы. Господин Иезекиль ничего не делал бескорыстно, а потому, я чувствовал себя вдвойне должником: ему и незнакомому голосу. Однако цена так и не была озвучена, что наводило меня на тревожные мысли: а должник ли я? И если нет, то кто погасил мой долг?
— Открыто, — бросил Фрол, толкая вперёд дверь. — Это оказалось куда проще, чем я думал.
Оглядевшись по сторонам, не притаились ли за углом воины, дожидавшиеся, когда мы попадём в ловушку, я выдохнул. Взаправду никого.
— Не расслабляемся, — напомнил я остальным, ступая по знакомому коридору. — Будьте начеку, держитесь рядом друг с другом.
Мы шли в следующем порядке: впереди я, затем Вивиан, за ней нимфа и замыкал процессию Фрол. Хоть дом у господина Иезекиля нельзя было назвать большим, но понадобилось не меньше десяти минут, чтобы обойти все комнаты, дабы убедиться, что опасения подтвердились: хозяин отсутствовал. Как и в первый мой визит, открытая дверь означала, что господин Иезекиль находится где угодно, только не у себя. Вторжение в город лишь усугубляли проблему его поиска. А мы ведь даже не знали, жив он или мёртв.
— И где лекарь? — почесал голову Фрол.
— Хотел бы я знать…
— В таком случае нужно осмотреть лабораторию. Я проверю все записи, а вы поищете колбы. Они должны быть подписаны. Догадываясь, в каком состоянии лекари держат свои растворы, я уверена, что лекарство может быть где угодно, — распорядилась Рози тоном, не терпящим возражения.
— Это будет куда сложнее, чем я думал, — выдохнул Фрол, озвучив мысли присутствующих.
Прошло не больше получаса, а мы успели перевернуть весь дом, но так ничего и не нашли. Вивиан поправила сбившиеся волосы, нимфа протёрла слезящиеся от напряжения глаза, а я вспотел хуже дворовой псины во время течки. И несмотря на все усилия — мы не продвинулись ни на шаг. Казалось, что и вовсе топчемся на месте, не замечая очевидного.
— Что-нибудь нашли? — устало спросила нимфа, отлипая от сваленной на столе кипы бумаг.
— Ровным счётом ничего, кроме микстур от запора, бессонницы, и десятка других болезней, даже близко не стоящих рядом с Серой Хворью, — последовал мой ответ. — А у тебя?
— Бесчисленное множество карточек пациентов, записей сомнительной ценности и рисунков в блокнотах. Тоже — ничего. Боюсь, свои рецепты он хранит в голове…
— Продолжаем поиски, — подбодрил Фрол. — Я ещё раз посмотрю в спальне, вдруг что-то проглядели.
— Я всё там перерыла, — бросила Вивиан, но Фрол ушёл в другую комнату. — Ощущение, что найти иголку в стоге сена легче, чем хоть какое-то упоминание Серой Хвори.
Я невесело улыбнулся, вскользь замечая:
— Конечно, ведь в таком случае мы могли бы просто заставить Фреда поднять в воздух все металлические предметы.
У меня кончалось терпение. Понимая, что спешка лишь повредит, я не мог избавиться от привычки мысленно подсчитывать потерянное время. Осознание, что в этот самый момент матушка находится на грани жизни и смерти, а сестра в большой опасности, сводило с ума. Я чувствовал, как внутри растёт напряжение, готовое выплеснуться наружу оглушительным взрывом. Только неустанное самообладание позволяло держать себя в руках.
— Демиан, с тобой всё в порядке? Ты дрожишь как осиновый лист, — раздался голос Вивиан.
Глубоко выдохнув, я повернулся, стараясь сохранять спокойствие. Попытка улыбнуться отразилась кислой гримасой на измождённом лице. Моё состояние не ускользнуло от внимательных глаз.
— Просто устал. В последнее время не удавалось нормально отдохнуть…
Я отвёл взгляд. Меня захватила волна стыда, что я нахожусь в таком состоянии. Руки вновь било в треморе. Искусанные губы кровоточили. Я чувствовал, как напряжение захлёстывает меня, выходя из-под контроля. В этот момент ладони Вивиан легли на мои. Невольно вздрогнув, я не отвёл рук. Застыв на месте, наблюдал, как утихает дрожь, растворяются гнетущие мысли, восстанавливается дыхание.