— Я не просила, — насупилась Ада. — Сама могу дойти до дому. А тебе лучше заботиться о матери. Или же…
Сжатая в комок тряпка выскользнула из ладони. Открытые настежь глаза внимательно следили за моим выражением лица, стремясь распознать в них ответ раньше, чем будут произнесены первые слова. Я помотал головой, снимая возникшее напряжение.
— Всё в порядке. Я привёл домой лекаря. Состояние у неё тяжёлое, но опасность позади. Пока.
— Пока? — переспросила та, понижая голос.
Хмель и Солод старались показать, что погружены в дела, однако бокал, протёртый в пятый раз, и долгие попытки разбудить уже проснувшегося гостя, намекали, что братья взволнованы. При всей строгости, зная нас с самого детства, хозяева харчевни относились к нам с большей теплотой, чем к собственному непутёвому отцу. Тот часто жаловался, что они отказывают ему отпускать спиртное в долг. Братья же придерживались тех архаичных представлений, что долги нужно возвращать, вне зависимости от родственных отношений. Их отца такое пренебрежение доверием оскорбляло, а потому он оскорблял сыновей в ответ, как правило, в иных питейных заведениях, где ему удавалось погулять за чужой счёт.
Сестра кивнула, поднимая тряпку с пола. В гробовой тишине покончив с уборкой, она сухо попрощалась с братьями Хмелем и Солодом. Понуро опустив голову, Ада прошла к выходу, стараясь не привлекать моего внимания. Но я заметил. Бурое пятно под правым глазом, наливающееся синеватым оттенком. Фингал, размером с крепкий мужской кулак…
Глава шестая, в которой обрывается чужое дыхание
Путь до дома проследовали молча, что было совсем на нас не похоже. Обыкновенно мы с сестрой не испытывали трудностей в общении, пусть оно и не было таким, как детстве. Тогда многое было иначе. В особенности мы сами: открытыми друг с другом, искренними и честными.
Теперь же мне этого не хватало. Чувствуя, что за синяком под глазом таилась неприятная история, которой Ада не хотела со мной делиться, я не решался спрашивать напрямую. Спросить, означало добровольно нарваться на ложь или грубость, а вероятнее всего, и на то и на другое. А потому я ничего не сказал, теряясь в самых разных догадках.
Во-первых, это не могли быть братья в харчевне. Хмель и Солод, несмотря на кажущуюся грубость, были людьми мягкими, пусть и старательно это скрывали. Вредило делу. Оно и понятно, как можно быть мягким и обходительным, когда вопрос касался взбунтовавшегося забулдыги, норовящего поднять шум. Спокойными разговорами здесь не ограничишься. В ход шли вещи куда убедительнее — большие кулаки.
Во-вторых, произошло это событие точно во время работы. Когда я заходил утром, то даже намёка на фингал не было. Сестра пусть и выглядела обеспокоенной, что легко объяснялось переживанием за матушку, но ничего необычного я не заметил…
Из этого следовало, что несмотря на работу, где иной раз и в туалет не отлучишься, с сестрой произошло нечто странное именно в тот момент. Будь это внезапная потасовка со случайным гостем, то Аделаиде ничего не стоило бы перевести проблему в область комичного, игриво поведав, как случай привёл чужой кулак к её лицу. Но раз сестра предпочитает отмалчиваться, значит, всё намного серьёзнее, чем кажется на первый взгляд…
— Во сколько обошлось лечение? — спросила Ада, когда мы уже стояли в дверях.
Несмотря на нависшую проблему, с лёгкостью отрывавшую от реальности, она продолжала твёрдо стоять на ногах, не забывая, что за всё приходится платить. Мысль, которая начала бы беспокоить меня с третьим напоминанием о долгах со стороны господина Иезекиля, волновала Аду с первого дня. Скупо описав, как прошло шаманство, я слабо пожал плечами.
— Значит, безумно дорого. Даже один подобный сеанс для нас — непозволительная роскошь. Но мы скоро вернём долг, я позабочусь об этом…
Последняя фраза была произнесена приглушённо, с нараставшей из глубин яростью. А конечные слова и вовсе ставили точку в вопросе оплаты. Войдя в дом и сразу пройдя на второй этаж, мы аккуратно отворили дверь в матушкину комнату. Запах благовоний до сих пор держался в воздухе, и не думая улетучиваться несмотря на открытое окно. Полотенца оказались спихнуты на пол, как и подушка с одеялом.