И всё-таки на мне была чужая кровь. А этого, даже если я просто проходил мимо, уже достаточно, чтобы упечь за решётку не только меня, но и всю семью. В лучшем случае. В худшем — старая добрая виселица.
Прикусив губу, чтобы сдержать болезненный стон, я ускорился. Всего два квартала отделяли меня от спасительного окна собственной комнаты. Раскрытая настежь, она дожидалась моего возвращения. Взобраться наверх, по рядом стоя́щему дереву, будет не самой лёгкой задачей, особенно в таком положении, но я справлюсь. Не могу не справиться. Ведь солнце вот-вот поднимется, а с ним на улицу выйдут первые люди…
Тошнота подступала к горлу. Воспоминания, запрятанные глубоко внутрь, вырывались наружу яркими картинками. Как бы ни убеждал я себя, что всё обдумаю позже, паника неотступно следовала за мной по пятам, приводя с собой пугающие мысли.
Ещё и это отражение в реке… Волосы… Не их отсутствие, как решил я изначально, нет, но куда хуже. Будь я лысым, незнакомка бы так не испугалась. Лысых людей вокруг немало, особенно в кварталах, где приходится иметь дело с ядом и опасными химикатами. Нет, не простая лысина испугала девушку. Вместо привычного белого цвета я наполовину окрасился в чёрный. Ровный разрез поделил мои волосы на два цвета, и примешав ко всему прочему капли крови, я производил пугающее впечатление. Даже брови, и те, будто забыли свой цвет.
Вздрогнув не то от страха, не то от холода, я расслышал вдалеке стук копыт. Припав к тени стен, затаил дыхание. Лошади приближались. Звенели в ножнах мечи. Королевская Гвардия промчалась мимо. Четверо всадников с безупречно белыми плащами, с широкими золотыми нашивками по краям. Поговаривали, что их магию можно было увидеть всего раз, и то, перед собственной смертью.
Но что они здесь делают? Неужели, явились к пожару? Нет, заранее узнать они не могли, только если… Только если не оказались здесь по другому делу… Но меня это не касалось.
Вдалеке блеснуло раскрытое окно. Расстояние, раннее казавшееся мне смешным, сейчас вызывало тупую боль сразу в нескольких местах. Закусив губу, я приготовился к прыжку.
***
Наутро меня разбудил стук в дверь.
К тому же, судя по шуму, барабанили во входную, недвусмысленно намекая, что если она не откроется, то сильно об этом пожалеет. И долетев до моей комнаты, объявился другой стук — топот сапог. Уже настолько для меня знакомый, что достаточно было одного лишь намёка, полушага, чтобы я тотчас угадал его.
И уже это меня окончательно разбудило. Вскочив, не успев продрать глаза, я потянулся за ножом. Нарвавшись на пустоту, взвыл от отчаяния. Оставил в сгоревшем доме! Так держать, ещё и улику подкинул. Я точно не мог быть убийцей…
И всё же, трясущиеся руки, да нахлынувшая память не отпускали хлеще похмелья. Однажды я сильно напился с братьями Хмелем и Солодом, когда дожидался Аделаиду в харчевне, что на следующий день подняться с постели не мог. Потолок так и кружился до самого вечера, пригвождая к полу. Теперь я чувствовал себя ещё хуже, но оставаться в постели не мог. Страх за семью гнал вперёд. Нет ни одного благоприятного повода для посещения Стражей обычных граждан, а вчерашнее событие свело эту возможность к нулю. Поэтому мне надо поднять свою задницу, даже если после этого я потеряю сознание прямо на пороге комнаты. Но, прежде чем я поднялся, в коридоре раздался знакомый голос.
— Ну и чего вы здесь забыли? И без вас горя достаточно…
По тому, как Стражи переминались с ноги на ногу, сотрясая половицы дома, стало ясно, что они ожидали увидеть кого угодно, но только не господина Иезекиля.
— Твоя матушка, Малдор, будет очень недовольна тем, как ты вламываешься в чужие дома. А в следующий раз, когда она попросит для тебя снадобье от бессонницы, я обязательно передам во всех подробностях, как ты другим спать не даёшь! А вы, молодой Луфар, и того хуже. Не успели выздороветь, как вновь шастаете по промозглым улицам с открытой шеей? Разве не говорил я вам, чтоб надевали кофту с высоким воротом? Служба, службой, но за здоровьем нужно следить!
Повисло краткое молчание, прерываемое тяжёлыми вздохами.
— Гос… Господин Иезекиль… Мы здесь по поручению Командира! Сегодняшней ночью случился страшный пожар! Нам велено провести обыск ближайших кварталов!
— С оружием наперевес?
— Для самообороны, господин Иезекиль…
Лекарь рассмеялся так громко, что я услышал, как на втором этаже закрылись ставни.
— И от кого же вы решили обороняться? От хворающей госпожи Тэнрок и её благочестивой дочери? Или же ваше оружие должно вогнать в страх меня?