— Пойдёмте во двор. Все собрались к ужину. Уверен, вы никогда не пробовали ничего подобного! Что ни говори, а Кассандра умеет стряпать!
Глядя на творящийся вокруг беспорядок, я судорожно сглотнул. И далеко, не от сладостного предвкушения. Очень захотелось домой. Задерживаться здесь нельзя: матушка с сестрой наверняка волнуются. Да и старик, несомненно, вне себя от гнева.
Внутренний двор представлял собой огороженное пространство, примыкавшее к краю городской стены. Причём, судя по сваленным ящикам и прочему мусору — примыкание образовалось скорее стихийно, чем по чьей-то задумке. Трущобы квартала Ветхости. Самый неблагополучный квартал, куда даже Стражи лишний раз старались не соваться. Связано это было во многом с низкой платёжеспособностью населения, заразностью и унылого вида местных флоры и фауны. Чего только стоили старые, покосившиеся здания, от одного взгляда на которые можно было словить недельную хандру. Поэтому квартал этот располагался в дальнем конце города, чтобы не мозолить глаза порядочным гражданам. Вот только… Как я умудрился сюда попасть? От рыбных доков путь приличный! Я и сам забредал сюда не больше нескольких раз в жизни. И то — по ошибке, стоившей мне выступивших мурашек на коже, да потери аппетита не на один день. Нищета в трущобах поражала даже отъявленных бедняков тем, насколько низко можно пасть.
— Фрол, ты зачем поднял больного с постели? Если он сейчас в обморок рухнет, сам будешь тащить его обратно! — сказала темноволосая девушка с короткой стрижкой, грозившая мальчишке кулаком.
Она сидела возле костра, посреди большой компании из таких же подростков, как она. Обведя взглядом присутствующих, я не заметил ни одного взрослого. Самый старший из них, сидевший посередине, был чуть старше меня. Он не выказал ни одной эмоции во время нашего появления, но все остальные сразу же повернули к нему головы, ожидая реакции.
Замерев, я в извиняющемся жесте поднял ладони.
— Он здесь ни при чём, — поспешил их заверить. — Я сам встал, сопротивляясь всем уговорам. Не терпелось познакомиться.
Посмотрев на меня, девушка изменилась в лице. Она стала на редкость доброжелательной. Так на вас смотрит тётушка, чей гнев быстро сменяется милостью.
— Чего уж, присаживайся к нам. Места на всех хватит, чего не скажешь про еду…
Она заглянула на дно большой кастрюли, высматривая остатки пищи. Соскребая со стенок нечто похожее на кашу, протянула тарелки нам с Фролом. Скомкано поблагодарив, я присел на предложенное место. Направив ложку в рот, чуть не поперхнулся.
— Ты…
— Я, — нехотя кивнула она, тотчас взрываясь гневом. — Ну и доставил же ты мне хлопот! Повезло, что удалось тебя усмирить, пока Торгены не размозжили тебе голову. Поверь, они в этом деле мастера. Никто не угрожает им дважды, так что не совершай такой глупой ошибки впредь.
Цепочка мыслей в голове рождала знание. Мои глаза в шоке расширились.
— Так это ты тогда меня вырубила?! — воскликнул я, не сдерживая возмущения.
Замолчав, я огляделся, сталкиваясь с десятками любопытных глаз.
— А что мне ещё оставалось? Ты выскочил из ниоткуда, срывая план по заманиванию обеспеченных простачков, которые при криках симпатичной девушки сразу же бросаются на помощь! Пришлось тебя усмирить…
— Усмирить? Вырубить меня магией Воздуха? А слов недостаточно? Остановить, объяснить спокойно…
— Тебе пусть и смогла бы объяснить, но братья Торгены не станут слушать. Зато окажись ты на земле, без сознания… Так надёжнее. Ну знаешь, кодекс чести…
— Честь у воришек? — опрометчиво заметил я.
Вспыхнул огонь в костре. Вздрогнув от неожиданности, я смолк. На деле оказалось, что это всего лишь закипел чайник, брызнув на костёр. Подали металлические чашки с мутной водой. Я с опаской отхлебнул, но затем пожалел: чай оказался таким же крепким, как и горячим. Моё лицо перекосила недовольная гримаса. Удивительно, как быстро чай успел завариться! Сильные травы…
— Не боись, не яд, — улыбнулась мне девушка со шрамом у глаза, передавшая чашку. — Всего лишь чай.
Некоторые прыснули со смеху, почти как деревенские, встретившие городского. Другие остались хмурыми, будто меня и не было вовсе. Их измождённые юные лица, не знавшие детства, поражали своей обречённостью. Иные, напротив, светились агрессией, которая не успела истощиться под тяжёлыми натисками судьбы. Прямо как у девушки с магией Воздуха, от которой веяло угрозой, даже когда ты просто сидел рядом.