Поклонившись, Ада спешно направилась к барной стойке, ловя встревоженный взгляд Хмеля. Не только она была не в духе. Старший из братьев тоже чувствовал неладное.
— Будь с ними пообходительнее, дорогая, — сказал он, протирая бокалы. — На этой неделе они, как с цепи сорвались. Грядёт буря, а значит, нужно запастись терпением и дюжиной бочек светлого нефильтрованного.
— Бесят.
Хмель вздохнул, разглядывая чистые бокалы. Он не находил себе места, когда работа была выполнена. Потребность в ней вынуждала его закрывать на это глаза и вновь браться за тряпку, полируя и без того начищенную барную стойку до ослепительного блеска. Так он справлялся с тревожностью. За недавние два дня свежий лак потрескался от усилий. Хмель совсем потерял сон.
— Всё из-за сгоревшего постоялого дома. Давненько в Люмерионе не происходило таких событий, вот они и патрулируют харчевню. Одно радует — карманы наполняют…
— А других гостей отпугивают, — настаивала Ада, замечая, как один из Стражей, пыхтя и сопя, неотрывно держит взгляд на её заднице. — Постоянники, и те, стоит им только зайти в заведение, как тотчас вспоминают, что забыли дома погасить свечу.
— Терпение, милая Ада. Буря не может длиться вечно. Вскоре они найдут поджигателя и оставят нас в покое. А пока старайся чтобы слуги Закона не вышли из харчевни на своих двоих. Пусть напиваются до умопомрачения, выползая отсюда на четвереньках. Сделаем так, чтобы чуточку городских налогов магическим образом перетекло обратно в руки простых граждан…
Аделаида кивнула. Её до жути утомили похотливые взгляды, но работа есть работа, и её заключалась в том, чтобы посетители покидали заведение сытыми, пьяными, и главное — довольными. А потому, взяв поднос с наполненными кружками, она направилась к столику. Сейчас, когда матушка не вставала с постели, ей следовало трудиться ещё усерднее, в особенности после… После того как она потеряла существенную часть заработка, которую от всех держала в секрете. Пусть напиваются, лишь бы не узнали, что незадолго до пожара она также была в том постоялом дворе…
Дверь в харчевню резко открылась. На пороге возникли воины в белых с золотыми нашивками плащах. За их спинами раздалось ржание лошадей. Пить гости явно не собирались.
— Г…. Гвардия? — скорее спросил, чем приветствовал, вскочивший Страж.
Пошатываясь, он был близок к тому, чтобы удовлетворить желание Хмеля: мир потерял чёткость, а вместе с ним исчезла и опора под ногами. Реальность требовала опереться на дружное плечо товарища. Вот только… Остальные застыли в тупом недоумении.
— Она самая, — ответил вошедший, презрительно осмотревший осунувшихся воинов, пребывающих на посту. — Что вы здесь делаете?
— Э-э… Проводим расследование, — прозвучал ответ.
— И как часто?
— Денно и нощно. Вот и сегодня…
— Совсем себя не жалеете, как погляжу, — тот скривил рот в усмешке, а затем добавил. — Что удалось выяснить? Кто подозреваемые?
Повисло молчание. Информации было либо так много, что требовалось известное время на подготовку ответа, либо наоборот… Как говорится, в процессе работы.
— Мы докладываем напрямую Командиру. Таков приказ.
Понимая, что зря тратит драгоценное время, Гвардеец кивнул. Потеряв к Страже всякий интерес, он степенно проследовал к барной стойке. Вид у него был как у человека, нагрянувшего с годовой проверкой в сердце теневой торговли.
— Мне нужно поговорить с хозяином заведения. Немедленно.
Расплывшись в елейной улыбке, не выпуская из рук чистый бокал, Хмель ответил:
— Он перед вами. Чем могу быть полезен?
— В связи с недавним инцидентом мы вынуждены временно закрыть харчевню до особого распоряжения.
Хмель насупился. Такое с ним бывало впервые. Двери его заведения были открыты в лютую метель, ядовитый дождь, смертельный туман и даже галлюциногенные ветра. Казалось, весь мир рухнет, но в харчевне Хмеля и Солода по-прежнему будут наливать пинту эля случайному путнику.
— И чьё же это особое распоряжение? — отчеканил он каждое слово, поднимая налитые кровью глаза.
— Короля.
Бокал в руке Хмеля разлетелся вдребезги. Наступила гробовая тишина.
***
Некоторые события отрезвляют не хуже ледяной воды, выплеснутой в лицо.