Командир кивнул, подавая гостю бокал, но тот сразу отказался, зубами доставая пробку из горлышка. Десять долгих глотков осушили бутылку. Гвардеец улыбнулся, облизнув губы.
— И знаете, что мне удалось обнаружить за несколько дней Королевской проверки?
Повисла пауза, начинавшая действовать Командиру на нервы. Он не любил дешёвые интриги, и с ненавистью относился к тем, кто ими злоупотреблял.
— Теряюсь в догадках, командующий Королевской Гвардией, — последовал сухой ответ.
Гвардеец поставил пустую бутылку на пол, демонстративно звякнув донышком. Он всё делал демонстративно, и это бесило ещё сильнее.
— Совершенно ничего интересного. Не считая случайного пожара — до безумия скучнейший город, в котором нет даже намёка на преступления. Вы крепко держите его под колпаком, отчего даже вино — прокисло, походя больше на сок.
Командир кивнул, не зная, счесть пример за комплимент или оскорбление. В любом случае из уст этого человека слово успевало извратиться ещё до произнесения.
— И когда вы планируете покинуть мой город?
— Ваш? — переспросил Гвардеец, но видя, что тот не станет вступать с ним в эту игру, холодно ответил. — Через три дня мы вернёмся в Раденгард. Вам недолго осталось терпеть наше присутствие, Командир.
Глава двенадцатая, в которой зреет решение
В дверях меня встретила Ада.
Я думал было влезть через окно, ставшим для меня привычным входом, но издалека заметил её багровое лицо у порога. Сестра молча обвела меня взглядом, находя моё состояние на редкость ужасным и отойдя в сторону, впустила в дом.
— Что с тобой, Демиан? Выглядишь паршиво, — гнев сменился заботой, но лишь на мгновение, возвращаясь с прежней силой. — Где тебя всю ночь носило?
Я налил себе чая, не успевшего остыть. Видимо, Ада провела ночь на кухне, дожидаясь меня. И требовала объяснений. Вот только я не мог их дать. У меня самого их не было…
Взяв паузу в виде глотка чая, я смягчил горло. Голова по-прежнему болела. Дрожь в руках не проходила. Я понимал, что выгляжу сейчас не лучшим образом, и нужно объясниться, но даже не представлял, с чего начать и что рассказывать.
Окружавший меня хаос и не думал подчиняться, ни мне, ни Аделаиде.
— Как матушка себя чувствует? — наконец, спросил я, поражаясь собственной беспечности в голосе. Аделаида побагровела. Она с большим трудом сдерживалась, чтобы не сорваться на мне, а потому процедила сквозь зубы:
— Могло быть лучше, если бы ты не заставлял нас волноваться! — затем она смягчилась добавляя. — Уснула, после того как я накормила её грибным бульоном, который прописал господин Иезекиль. Болезненная вялость никуда не делась, но следы на лице потускнели. Симптомы слабеют, но пока рано о чём-то говорить, ведь чтобы поддерживать её состояние…
Ада отвела взгляд в сторону, теребя подол ночного платья. Запнувшись, сестра старательно подбирала слова. Простыми они не будут.
— Демиан, мне нужно тебе кое-что сказать. Ты только не пугайся, пожалуйста.
— После таких предупреждений ожидаешь худшего, — ответил я сквозь собственную усталость. — Что-то случилось? С тобой? С матушкой?
— С нами всё в порядке, но… В общем, у меня возникли сложности на работе, в харчевне. После недавнего пожара нам приходилось туго с этими регулярными проверками Стражи, а сегодня нагрянули Гвардейцы.
Усталость сменилась всплеском неконтролируемого гнева. Невольно сжав кулак, я разбил глиняную кружку, чем сильно испугал сестру. Аделаида мгновенно вскочила, всматриваясь в рану.
— Раскрой ладонь!
— Всё в порядке, не за чем так переживать, — буркнул я, пытаясь убрать руку, но сестра крепко схватила меня за запястье.
— Да разве это в порядке? У тебя серьёзная рана! Держи ладонь в таком положении, а я сбегаю за мазью и бинтами. И не вздумай убирать руку, надо убедиться, что кровь остановилась…
Аделаида побежала к себе в комнату. Я не рискнул нарушить её приказ, тупо смотря на ручейки крови. Плотным потоком алая жидкость охватывала ладонь, устремляясь к локтю. Вторую руку я прислонил к первой, так, чтобы не испачкать стол. Завораживающее зрелище, если не думать, при каких обстоятельствах оно образовалось.
И чего я вспылил? В последнее время сам не свой. Постоянно на нервах, влезаю в сомнительные истории, обнаруживая себя в них если неглавным героем, то действующим лицом.