Ада заплакала. Негромко, даже не навзрыд, но для меня это было оглушительно. Сестра впервые плакала. Обычно она держалась с высоко задранной головой, решительная и уверенная в себе, даже когда нам было особенно тяжко. Но чтобы заплакать…
Сердце сжалось от боли. Губы задрожали. Прикусив их, я скомкано произнёс:
— Аделаида, мне жаль, что меня не было рядом. Я… Поверь, я делал всё что мог. И если бы я только знал, что так всё обернётся, то…
Ада отмахнулась, вытирая слёзы рукавом. Она жадно осушила стакан, повторяя вопрос:
— И что ты намерен делать, Демиан? Ты ведь обещал… А теперь… Они придут. Они не оставят нас в покое, пока не…
Я взял стакан из трясущихся рук, налил воды из графина и протянул ей. Глубокий глоток. Не менее глубокий выдох. Звон пустого стакана, дном коснувшегося прогнивший деревянный стол.
Правда в том, что я не знал, что делать. Так далеко в своих мыслях я ещё не заходил.
Глава девятнадцатая, в которой незнакомое обретает знакомые черты
Не успело солнце воцариться над городом, а я уже покинул родной дом. Не было долгих прощаний, пламенных речей, пронзительных взглядов и затянувшегося молчания. Как только сестра вернулась к себе в комнату, я посидел немного в тишине, допил воды из графина, ополоснул кружки, вытерев рваным полотенцем. Убрал со стола оплавленные свечи, расставил новые. Зажигать не стал. Вместо этого отдёрнул пожелтевшие шторы, впуская солнечный свет. Много солнечного света, лимонным сиропом, заливавшим кухню.
В глазах защипало. Отойдя в сторонку, я постоял немного, привыкая, задвинул стулья, огляделся, и, не найдя поводов задержаться дольше, отворил дверь. Ну, вот и всё. Пора уходить. Оглядываться не стану. Достаточно на сегодня сожалений да пролитых слёз.
Внезапно скрипнул замок. Развернувшись, я упёрся взглядом в закрытую дверь. Показалось. Покосившаяся, разбухшая от влаги, дверь редко запиралась на засов. Красть всё равно нечего. Тем более теперь, когда единственные предметы роскоши — лекарства тяжелобольной матушки. Монеты я спрятал в ящик. Пригодятся.
Прежде всего, нужно решить, где искать Фрола с Вивиан. С последней встречи прошло больше суток, а значит, они могли быть в любом месте города. Но только не за его пределами. Стены хорошо охранялись патрулями, в случае пересечения границ, подающих Световой сигнал. Такой сигнал, пущенный в небо, был виден отовсюду. Через главные ворота тоже не пройти. Бюрократические механизмы застопорят самое смелое движение. Не одну сотню распоряжений необходимо будет подписать, чтобы выбраться на получасовую прогулку в окрестностях. Такова хвалёная безопасность больших городов. Будто вместительная тюрьма с пожизненным сроком. А если выйдет из будущих граждан нечто вроде шайки — не беда.
На каждого преступника найдётся свой Страж.
В глазах помутнело. Накатывала злость, отдаваясь хрустом костей, зубов. Мне обязательно нужно найти Фрола раньше Командира. Я не мог допустить, чтобы он, или Вивиан, или любой член шайки, пострадали. Другой вопрос, что делать, когда я их найду? Бросаться в бой с Командиром? Влезать в долги, заимствуя силы, в надежде, что их хватит? Ещё и этот голос доверия не внушал. Едва ли его помощь не обернулась мне боком. Нет, брать взаймы никак нельзя.
С быстрого шага перейдя на бег, я завернул за угол. Повеяло тухлой рыбой. Солёный бриз коснулся сухих губ. Я сплюнул, скривив лицо. И как я мог терпеть его столько лет? Отвратительный вкус! Будто немытые водоросли, приправленные морской солью.
Отогнав воспоминания, я выбрался на квартал Рыболовства. Пройдя возле Доков, окинул взглядом пристань. Никого. Ещё недавно я сам тут копошился, вылавливая из реки разведённых рыб. Вынимал сеть из воды, собирал их в железный таз, а затем относил на очистку к деревянному сараю. Там я встретил Вивиан во второй раз. Думал, что она нуждается в помощи. Бросился геройствовать…
Там же находился и дом старика, а вместе с ним и ржавый чайник, несколько жёстких табуретов, застывший в вечности запах рыбы и затупленные ножи. Вздрогнув, будто от налетевшего холода, я стиснул зубы, ускоренно двинулся дальше.
Харчевня Хмеля и Солода. Место, где прошли лучшие годы моей сестры. Пальцы, слипшиеся от пивной пены, натёртые мозоли на ногах, вязкость во рту с заметной кислинкой. Постояльцы, не в силах вымолвить и слова после пяти кружек пенного. Табличка временно закрыто, покрытая пылью, намекавшая, что ничто не бывает настолько постоянным, как временное. И всё же, здесь Вивиан мне не найти. Даже в постоялых домах, расположенных в округе. Вон тот, сгоревший, больше не был свидетелем позора сестры, вынужденной продавать своё тело за пару монет.