— Скоро узнаешь. Бьюсь об заклад, там ты ещё не бывал, — усмехнулась Вивиан.
Толпа в страхе переглянулась, но не найдя ничего лучше, как подчиниться, последовала за Кассандрой. Как и ожидалось, за углом оказалось совершенно пусто. Ни крыс, ни мышей, только гуляющий ветер, пускавший волны на зеркальных лужах. Шайка минула половину пути, оставляя квартал Праздности позади.
***
Первыми масляные фонари зажигались на Королевской площади. Фонарщики, худо-бедно владеющие магией огня, что могли высекать трением ладоней искры, выходили на вечерний маршрут с небольшими приставными лестницами. Это всегда были крепкие люди, в лютый мороз, мощный ветер и жаркое солнце, не бросавшие свой долг. Их накаченные плечи запечатлевали боковину лестницы, которую приходилось тащить на себе через весь город, минуя квартал за кварталом, пока все улицы не осветятся огнём. Взбираясь к фонарю по стальным ступеням, мужчины с шершавыми ладонями и обветренными губами, заменяли догоревшее масло, а затем путём трения, складывали руки, набирали полную грудь воздуха, и со всей мощью выдували снопы искр. Масло мгновенно вспыхивало, разгоняя подкрадывающуюся темень. Люмерион освещался сотней мерцающих фонарей, готовый к надвигающейся ночи. Фонарщики завершали вечерний обход, с пустыми масляными склянками. И пусть их ладони горели, ныли плечи, губы неистово жгло, они покидали улицы, зная, что света фонарей хватит до наступления утра.
Королевский квартал встретил Командира привычно. Прибранные, ухоженные улицы. Каменные и кирпичные дома. В отличие от других кварталов, где преобладали деревянные строения, здесь жили богатые ремесленники, зажиточные купцы, цвет и Свет Королевства. Они могли себе позволить выстроить высокие здания, до пяти-шести этажей, которые не были подвержены гниению, да не сгорали в пламени за считаные минуты, словно вспыхнувшее полено. Именно сюда стекались налоги, оседая в карманах городских служащих. Лишь малая часть, разумеется. Большая же часть направлялась в Раденгард, в столичный Монетный двор.
Шум шагов достиг слуха Командира. То был отряд Стражей, патрулирующий улицы, где ни одному бродяге или преступнику не придёт в голову появиться. Сами же воины, трое магов, развязной поступью брели мимо. Они что-то громко обсуждали, перемежёвывая слова смехом.
— А ты видел Королеву? — спросил один из Стражей, ударяя товарища вбок.
— Королеву? Куда уж. Я Короля-то едва разглядел во время посвящения. Много ли увидишь, стоя на коленях перед дряхлым стариком? Откуда только в нём ещё магия теплится…
— А мне вот довелось. И скажу так, — заговорщически подмигнул собеседник. — Я бы не прочь быть Королём, чтобы такая красотка склонилась передо мной на коленях.
Вновь раздался смех. Клокочущий, полный слюны, смех. Однако тема ещё не изжила себя.
— Ладно, Королева, вы принцессу видели? — встрял в разговор третий Страж, чьи глаза возбуждённо блеснули в вечернем сумраке. Так глядит кошка на прошмыгнувшую мышь.
— Принцессу? У них что, дочь есть?! Да разве старик в состоянии зачать потомка? В его то годы! Говорят, Королева на престол взойдёт с его смертью. Представьте только — женщина, и править? Скорее я золотым дождём начну мочиться, чем баба с Королевском управиться сможет.
— Точно, байки рассказываешь. Какая же там дочь? Поговаривают, сын, и тот, взрослый недоумок. Слюни пускает, будто младенец.
Третий Страж резко остановился, переходя на приглушённый шёпот.
— Правду вам говорю! Сам видел, когда провожал брата на службу в ряды Королевских войск. Вечером дело было. Мы тогда здорово выпили на приёме в господском павильоне. Выхожу в сад, подышать свежим воздухом, да рыгнуть как следует. Только собрался, как смотрю, а на балконе в верхних покоях дворца стоит прекрасная девушка. Наряд золотой, ну явно необыкновенная служанка. Волосы словно мёд. Глаза лазурные. На вид лет четырнадцать, одним словом — самый сок. А затем слышу, как позади неё доносится гневный старческий голос: дочь, захлопни ставни! Та, как вскрикнет да вернётся в покои. Только платье по воздуху проплыло.
Командир в раздражении скривил ртом. Оставаясь неузнанным, он услышал достаточно, чтобы уволить каждого, кто решил, что молчание — разменная монета. И вот они охраняли важнейший квартал города? Да у них из-под носа можно было стащить здание, оставаясь незамеченным. Даром, что не портили воздух в казармах.
Впереди блеснул купол Церкви Святой Инквизиции. Люмерион накрыл колокольный звон: наступил комендантский час.