Сначала я не поверила своим ушам, но посмотрев на него, задержала взгляд на его штанах и увидела характерную выпуклость большого размера. Я задохнулась от стыда и негодования, уводя глаза в сторону.
— Ты невыносим! — воскликнула я больше для приличия, потому что меня стал душить смех, вырывающийся из груди. Дик тоже очаровательно улыбался, на его щеке образовалась та самая сексуальная ямочка. Я даже зависла, рассматривая ее, как больная, не замечая, что в этот же момент, сам Дик с больным выражением лица смотрит на мои губы, которые я безжалостно терзала зубами на нервной почве.
Он наклонился, чтобы быть ближе, коснувшись кончиком своего носа моей щеки, его губы были в миллиметрах от моих. И мне очень хотелось попробовать их на вкус. Перестав дышать, я ждала, не понимая, реально ли это все. И он подался вперед, накрывая мои губы своими, я даже издала стон наслаждения. Губы развратника были невероятно нежными.
— Дик! — взвинченный голос Полковника раздался прямо над нами. Он вышел из бара и искал его, недовольный, что его следователь по делу где угодно, но не на месте преступления. Он обломал наш поцелуй, испортив момент, вернул нас к реальности, оставляя каждого при своих мыслях. Дик отстранился слишком резко, словно ему стало больно. Встал и вышел на свет, подходя к Решетникову. — Где тебя черти носят?
— Саныч, что ты от меня хочешь? Я не робокоп, мне нужно пару часов сна. — спокойно сказал Дик. — Зацепки уже есть, мы работаем над ними.
— Не пизди мне! Знаю я, как ты работаешь, своим членом. Начни уже работать мозгами. Меня мэр скоро сожрет с потрохами! Шесть! Шесть женщин! — он тыкал перед лицом Дика пальцами словно пещерный человек, который общается только жестами. — Саша… мне сейчас звонил Романов и угрожал, что если Майорова будет у нас работать по ночам и опасных делах, я уйду на пенсию раньше запланированного с тремя копейками… Ты представь себе, а? Прислал на голову мою работничка!
Глава 5. Веня
После такой бурной и бессонной ночи я засыпала стоя, замирала и тут же выключалась, словно робот, которого выключили из розетки. Мысли тянулись, как мазут, было сложно вообще размышлять о чем-либо. Я хотела спать. Никогда не хотела так спать. Я падала в обморок, закрывая глаза.
— Нужно поспать. — выдохнул Дик, подходя ко мне. Только сейчас поняла, что уже минуту сплю с открытыми глазами, не слыша о том, что он рассказывал мне, пока сидел за столом. — Вставай, Ангелина.
Всю ночь и утро мы просматривали информацию о жертвах, что у них есть общего, где они были. Обзванивали их родственников, спрашивали — бывали ли они в детских лагерях. Мы искали любую ниточку, которая могла их связать. Ничего общего.
— М? — осознаю, что уже практически лежу в кабинете на диване, не задумываясь даже о том, что моя футболка задралась, обнажая живот и демонстрируя бежевый лиф. Просто смотрю на Дика сонными глазами, сам он продолжает держаться огурчиком. Словно и не было бессонной ночи.
Только смотрит на меня с вожделением.
Он аккуратно подхватывает меня, заставляя встать на ноги и поправляя мои волосы, убирая пряди за уши. Его ласковые прикосновения заставляют почувствовать меня маленькой девочкой, даже жмурюсь от накатившего на меня наслаждения.
— Я бы с удовольствием подхватил бы тебя под попку и помог добраться до машины. Но этого твоя репутация не выдержит, она, итак, уже трещит по швам. — он говорит тихо, словно хочет убаюкать меня. — Так что, давай ножками, я отвезу тебя.
Я пытаюсь подавить зевоту, прикрыть рот руками, но мой организм упрямо подаёт сигналы, что батарейка разряжена.
— А тебе есть дело до моей репутации?
Дик лишь хмыкает в ответ, слишком двусмысленно. Как хочешь, так и понимай его. Но внутри меня зарождается чувство, что ему не безразлично. И от этого сладкого чувства я слабо улыбаюсь.
Иду по коридору, здороваясь с людьми, которых даже не знаю. Они просто кивают мне или улыбаются уголками губ, уверена, что даже и не поздоровались бы со мной, если бы не Дик рядом. На него окружающие смотрят по-разному: с ненавистью, с улыбкой, с восхищением, с раздражением, но никто — с неуважением.