Я вскакиваю, открываю рот, чтобы позвать его, но неожиданно меня начинает сильно клонить в сон. Точно такой же дротик впивается в мою вздыбленную грудь.
Глава 10. Страх
— Сиськас… — яркий свет режет глаза. Веки стали тяжелее, распухли до невероятных размеров. — Впервые дотрахался до такого состояния, что не могу шевелиться.
И я бы продолжил. Только при одном воспоминании медовой кожи и пышной груди Лины у меня начинают дергаться причиндалы.
— Кхе…. Кхе… Александр Георгиевич… — отдаленно знакомый голос заставил меня резко встать. Голова раскололась надвое будто кто-то заехал топором по ней.
— Блядь! — пытаюсь сдавить двумя руками трещащую черепушку. Ударяю несколько раз по голове, чтобы картинка в глазах стабилизировалась, потому что сейчас все двоится. Трудно сфокусироваться и прийти в себя. — Что за…
Лина сильно потолстела и облысела и… когда она успела надеть форму?
Меня сильно пошатывает, приходится держаться за капот машины, чтобы не упасть. Когда ко мне возвращается зрение, удается рассмотреть внимательнее человека стоящего передо мной. Того самого Ермолаева, местного следователя, лицо у него озабоченное.
Трудно собраться с мыслями, когда на тебя смотрит пристально сеньор помидор, лупает глазами.
Что за…
— Где Лина? — хватаю его за воротник, отрывая погоны.
Я все еще в трусах на съезде. Один. Я ничего не понимаю.
— К-Ка… А…не видел. — мужчина бьется в конвульсиях от страха, пытаясь вырваться из моего захвата.
Все же выпускаю его. Олень рогатый. Как ему вообще погоны выдали.
Осматриваюсь. Стараюсь охватить картину с места.
Ее лифчик и футболка все также висят на дереве. Джинсы покоятся на заднем сиденье.
Вряд ли Майорова умудрилась бы далеко уйти в одних трусах. А значит…
Желудок скручивается от неприятного спазма. Горечь подступает к горлу. Мышцы сводит судорогой.
Замечаю ярко-желтый дротик на земле, такими обычно стреляют по животным, чтобы усыпить их.
— Как нашёл меня? — из меня вырывается безумный крик, поворачиваюсь к горе-человеку. Если он солжет — придушу руками.
Кто-то похитил Сиськастую. Усыпил нас и выкрал ее. Забрал ее у меня из-под носа. Чувство такое, что кусок мяса оторвали. Когда я успел так прикипеть к девчонке?
Сначала меня манила ее красота, геометрическая совершенность, а сейчас физически больно от того, что ее нет. Въелась под кожу. Основательно еще до сегодняшней ночи. Маленькая дрянь завладела моими мыслями.
— Так дальнобойщик остановился, чтобы сходить по делам, увидел Вас без сознания и позвонил в полицию.
— Лжёшь. — мурлычу я, уже представляя, как раскрошу его тупорылую черепушку о камень позади него. — прямо-таки и набрал в следственный отдел.
— подумали, что Вас убили… — пролепетал он, проседаю на землю. — Он как упомянул про кабриолет, сразу Вас вспомнил… Суда кабанчиком и метнулся.
Ермолаев не лжёт, слишком трусоват. Кабанчиков он метнулся. Жаргонизм фольклорный.
Сажусь на капот, судорожно глотая уже нагревшийся воздух. Это пиздец. Натуральный. Полный.
Соображай, Дик! Заставь черепушку разогнаться. Давай. Давай, сука. Думай!
За нами следили, скорее всего вели целый день, поджидали нужного момента. Стрелять могли только с трассы, а значит останавливались прямо на шоссе.
— Это же Таврида? — спрашиваю я больше себя, чем недоумка. — Значит тут должны быть камеры! Трасса федеральная!
Кабанчик Ермолаев ничего не отвечает. Понятно, почему у него гора висяков.
Мобильный почти разряжен, осталось всего десять процентов. Маловато времени на звонок другу.
Единственный человек, которому я могу помочь и довериться — брат.
— Давай, Веня, возьми трубку. — шепчу я, гипнотизируя экран телефона на котором тают проценты зарядки.
— Дик, ты время видел? — сонный голос брата вызывает во мне детскую радость.
— Мне нужны записи камер с Тавриды. Все машины, которые ехали за синим кабриолетом! — говорю быстро, не желая потерять ни минуты.
— Какой Тавриды? — взывает Веня.
— Трасса Севастополь — Керчь. — ору я в ответ. У меня нет времени объяснять ему, вместе с моей зарядкой тает и время. — Лина у них.
Мой телефон отключается. Веня не должен подвести, он умный. Догадается.
Пока я найду зарядку, он все найдёт. Должен. Обязан.
Ангелина.