В отличие от меня Веня общался с отцом все эти годы, но мы никогда не обсуждали это.
Прошло уже два часа, а мы ни разу не сказали друг другу ничего гадкого. Это не похоже на нас. Даже я не пытался сбежать от Дика старшего, последние годы мы не находились с ним под одной крышей более пяти минут.
Брат в идеально выглаженной рубашке и брюках сидел на подоконнике позади отца, восседающего на диване в чёрной футболке и чёрных брюках. Дон Дик, копия Дона Корлеоне. Мафиози.
Мне приходилось сидеть напротив них и отвечать на тысячи их вопросов, которые они по очереди задавали.
— Не известно, где Лина. Ни единой зацепки, даже непонятно в Крыму ли ещё она. — выдыхая, говорит Веня. — Эти малые умеют скрываться, заметать следы. Пытаюсь найти хоть что-нибудь. Пока безрезультатно.
— Ищи не ее. Ищи Буркова. — говорю я, поглаживая руку, как маленького ребёнка. Она ныла, не давала мне покоя, но пить обезболивающие не хотелось, чтобы не задурманить голову.
— Сань, я же не дурак! — глаза брата гневно блестят. Из Вени получился бы хороший следователь, он мог найти кого угодно даже на том свете. — Искал всех…
— Он уже не в Крыму. — говорит спокойно отец, вставая с дивана. Я уже забыл каким он может быть. Многие боялись его. Безбашенный и здоровый. — В Крыму все — как на ладони, большая деревня. Он уже давно в Москве, если не засветился официально, значит летел на частном самолете. Я не думаю даже, что он прячется от тебя. Он по своей натуре скрытен. Ты облажался, щенок, и теперь твоя жопа в его руках.
— Меня не особо заботит твоё мнение. Я найду доказательства своей невиновности и вытащу Ангелину.
— Сказочный долбаеб! — качает театрально отец головой. — Все сделано так, что ты ничего не найдёшь. Если ты придёшь за Бурковым, он прижмёт твою задницу, ты не успеешь ничего сделать. У тебя даже нет догадки, где она может быть.
Правда в словах отца была. Он неплохо меня подставил, если бы не дружба отца с высокопоставленными чинами, я бы уже наклонялся за мылом в душной камере. Мне даже кажется, что он все это организовал только ради того, чтобы на меня повесить убийство.
Но его слова все равно вызывали во мне злобу. Меня даже затрясло при виде его важного лица. Уверен в том, что он всегда прав.
— У тебя есть только вариант, который спасет твою девушку.
Мою девушку… Эти слова впервые меня не коробят. Даже воспринимаю их с легкостью, как само собой разумеющееся.
Раньше, когда девушки пытались меня затянуть в отношения, я лишь смеялся. Я одиночка, кот в поисках кисок и сметанки, а не петушок, охраняющий курочку. И их желание сделать меня своим мужчиной вызывало во мне смех. Наивные дурочки.
Секс не повод для отношений.
— Какой же? — интересуюсь нехотя я.
— Наступить на свою гордость и попросить меня о помощи. — отец усмехается, следя за тем, как я краснею и покрываюсь белыми пятнами. Внутри меня кровь превращается в кипяток и она готова пениться. Меня бросает из стороны в сторону от его заявления.
Смотрю на брата, который прячет улыбку.
Отец уже давно ищет повод, который заставит меня с ним общаться и пойти к нему навстречу. И теперь он пытается меня привязать к себе таким способом.
— И чем ты можешь мне помочь? Поднимешь все свои преступные связи?
— Хватит брюзжать слюной! Ведёшь себя, как маленький ребёнок. — он подходит ко мне ближе, возвышается надо мной, кладя руку на спинку кресла.
Для своего возраста он в прекрасной форме, выглядит даже моложе своих лет. Его не портит небрежная щетина и несколько полопавшихся сосудов в глазах. Даже наоборот, придают брутальности.
— Ты сам занимаешься шантажом чиновников, дерешь с них деньги.
— Я делаю благое дело. Собираю со всяких сволочей деньги и отдаю их бедным!
— Робин Гуд, ты не забываешь класть и себе в карман.
— Это проценты! — я поднимаю здоровую руку и наставляю ее на отца.
В нашей стране никогда не посадят взяточников, они будут всегда есть из кормушки, воруя и проворачивая свои тёмные делишки. Я же заставляю их платить за это, а их деньги перевожу на счета детских домой и онкологических больниц. Иногда беру и себе на расходы. А почему нет?
Тот, кто владеет информацией, тот владеет властью.
Мне хочется добавить, сказать отцу, что я никого не убиваю. В отличие от него.
— Строй и дальше из себя недотрогу. — отец распрямляется и устало проводит рукой по волосам. — Веня, я в свой номер — спать. Присмотри за своим братом.
— Я могу сам за собой посмотреть. — ворчу я, понимая, что без помощи отца я не справлюсь с Бурковым. Я не знаю, кто еще вовлечён в тайную секту этого больного психопата. Нельзя ни к кому обратиться. Можно верить только самым близким.