Я делаю глубокий резкий вдох. Дамы в деревне прищуриваются, когда видят меня. Я слышал, что они мне дали прозвище Дикарь. Стискиваю зубы, и мышцы шеи напрягаются под кожей. Это не я дикий, а мой гребаный брат, свет очей нашего отца. Он — считал Глеба не способным совершить ничего плохого. Он — проявил по отношению к нему полное доверие, предоставив доступ к бесчисленным банковским счетам. У меня на лбу пульсирует вена. Папа не догадывался, что его старший сын отмывал деньги русской мафии...
Кладу кисть и смотрю на холст. Красные и фиолетовые закрученные формы отражают мою ярость относительно ситуации, в которой я оказался. Если бы не сын, меня бы здесь не было. Я бы поехал в Россию, чтобы найти брата.
Я хмурюсь, когда думаю о нем. Так называемые друзья Глеба забрали мою жену и будущего ребенка, оставив моего сына без матери. Чтобы защитить Бена, мне пришлось отказаться от старой жизни и начать новую. У меня стучит в ушах, когда я сжимаю и разжимаю кулаки. Ненавижу жить во лжи и секретах. Ненавижу то, что не могу дать своему сыну нормальную жизнь. Но больше всего ненавижу себя за то, что я самоуверенный ублюдок, подвергший опасности свою семью. Угрозы мафии и моя собственная вина мешают снова обрести любовь. Было бы глупо подвергнуть риску другую женщину.
Внезапный звук лая прерывает мои мысли, и я смотрю в открытое окно. Черт, пес Кэт носится как полоумный, тявкая на белку. Затем садится и оставляет дымящуюся кучу посреди моей лужайки.
Блядь.
Я в спешке выбегаю наружу, но Кэтрин уже на месте, цепляет поводок за ошейник Тоби. Боже, какая она красивая. Ее белокурые подстриженные волосы растрепаны, и я борюсь с желанием провести по ним пальцами. На ней надеты узкие синие джинсы, облегающие ее формы, и я сопротивляюсь желанию схватить женщину за задницу и прижать к себе. Ее свитер задрался, обнажив полоску голой кожи медового цвета, и я борюсь с желанием лизнуть и укусить ее.
Потребности. Вот и они. Я справлюсь с ними. Нет проблем. Вот только мой член говорит другое, он пульсирует от нужды.
— Мне так жаль. — Кэт идет ко мне, качая головой. — Мне реально нужно залатать эту брешь в живой изгороди.
— Давай сделаю это за тебя. — Я слегка касаюсь ее плеча.
Кэтрин отпрыгивает, и ее тело дрожит. Она тоже это чувствует? Эта тяга между нами...
Осторожно, Дэниел.
— Не хочешь зайти на кофе?
Я просто веду себя по-соседски. В этом нет ничего плохого.
— Благодарю. — Ее щеки пылают. — Но, может быть, мне стоит прежде убрать какашки за Тоби? — Она встречает мой взгляд и нервно смеется.
Я позволяю своим губам изогнуться.
— Я займусь этим позже.
Мы оставляем Тоби снаружи, и Кэт следует за мной на кухню, с любопытством оглядываясь по сторонам. Она впервые в этой комнате. Это первый раз, когда кто-то, кроме меня, Бена, Бэкки, Гейба и Эрики находится здесь. Это место подчеркивает то, как быстро изменилась моя жизнь, как быстро из нее ушли ежедневная уборка и всевозможная роскошь. Это место простое, но оно подходит мне и моему сыну. Я смогу сам обо всем позаботиться, нанимать кого-либо слишком опасно...
Перевожу внимание на Кэтрин.
— Тебе класть молоко и сахар?
— Только одну ложку сахара, пожалуйста, и много молока. — Улыбка дрожит на ее губах.
Я включаю кофеварку и выдвигаю два стула. Она садится, и ее улыбка становится шире.
— Ваша кухня отличается от моей. — Она застенчиво смеется. — Выглядит как-то более мужественно.
— Как и должно быть. — Я задумчиво хмурюсь, вспоминая вазы с цветами и пастельные тона, которые видел в ее коттедже на прошлой неделе. Надеюсь, она не имеет в виду то, что моему дому нужна женская рука. Это было бы больше, чем клише.
Кэт сбрасывает взъерошенные волосы со лба.
— Джош ушел три года назад. — Ее слова исходят из ниоткуда, ослепляя меня. — Сколько времени прошло с тех пор, как умерла твоя жена?
Молчание заполняет пространство между нами. Аромат сваренного кофе пронизывает воздух. Я игнорирую ее вопрос и иду наполнять наши чашки. Затем сажусь и смотрю на нее. Мое проклятое сердце болит.
— Почти три с половиной года.
— Все еще болит?
Я смотрю на свои пальцы.
— Виктория была беременна. Я не знал. Она потеряла ребенка, а затем умерла. — Мои слова душат меня.
— Боже, мне так жаль.
Жду банальностей, бессмысленных фраз. Как ужасно. Как ты справляешься с подобным? Но Кэт их не говорит. Вместо этого она поворачивается на стуле, кладет руки мне на плечи и притягивает в объятия.
Я обнимаю ее и чувствую тепло подтянутого тела под ладонями. Меня пронзает желание. Это неправильно, но в то же время все кажется таким правильным. Вдыхаю сладкий аромат. Она поднимает лицо, и я целую ее нежные губы. Наши слезы смешиваются.
К черту это.
К черту вообще все.
Я хочу Кэт.
А она меня хочет?
Можно и не спрашивать. Кэт приоткрывает губы, и мой язык скользит между ними. Она тихонько стонет и обхватывает мое лицо руками, и пальцами пробирается сквозь бороду. Я углубляю поцелуй, и слегка прикусываю. Кэт хнычет, но не говорит остановиться. Провожу большими пальцами по ее щекам и снова целую, прогоняя своими губами всю боль, сожаление и печаль.
Я ставлю ее на ноги. Мы кусаем друг друга, целуясь так, будто завтра не наступит никогда. Кэт начинает прижиматься ко мне своим телом, и я делаю то, что хотел сделать с тех пор, как увидел ее в своем саду. Поднимаю ее за задницу, она обхватывает меня своими прекрасными ножками. Я несу ее к кухонной стойке и усаживаю.
— Ты этого хочешь, Кэт? Скажи мне остановиться, и я остановлюсь. Предупреждаю... Мне нравится грубо.
Она кивает, ее глаза сияют.
— Я не могу перестать думать о тебе. — Она скользит рукой по моему бедру и поглаживает выпуклость у меня между ног.
Не знаю, что сказать, но мой член в ответ подпрыгивает. Я погружаю пальцы в ее шелковистые волосы и откидываю ее голову назад, чтобы пососать шею. Тревожный звонок звучит в моей голове. Это гребаное безумие. Что, черт возьми, я делаю? Звонок становятся более настойчивым, и я понимаю, что звонит мой проклятый телефон. Достаю его из кармана и отвечаю.
Эрик, мой так называемый агент, находится на другом конце провода. Говорит, что находится на пути к моему дому. Бля, я думал, он приедет завтра. Я осторожно опускаю Кэтрин на пол и объясняю ситуацию. Мой голос охрип от желания, а член такой твердый, что натягивает палатку на моих джинсах. Я потираю шею сзади.