— Мой агент будет здесь через пару минут.
Ее лицо пылает.
— Это то, что я называю удачным моментом. — Кривая улыбка приподнимает уголки ее губ.
Я провожаю к выходу и открываю дверь. Эрик уже стоит на ступеньке.
Кэтрин пожимает ему руку после того, как я представляю их друг другу. Затем ее гребаный пес подскакивает, лает и виляет хвостом.
— Мне лучше отвезти Тоби домой, — говорит она, хватая его за поводок. — Приятно познакомиться, Эрик.
— Ага, — усмехается он.
Я смотрю, как Кэтрин ведет свою собаку через отверстие в изгороди. Ее спас звонок. Буквально. Ей не нужен такой ущербный мужчина, как я, ей нужен нормальный парень, который станет отцом Бекке. Все, что я могу ей предложить, — это немного времени вместе. В том смысле, что я не знаю, когда мне нужно будет собраться и двигаться дальше, но уверен, что это непременно произойдет. Жизнь в бегах — это не то, чего я желаю Кэт и ее очаровательной дочери. Никогда и ни за что на свете. В любом случае она бы этого не захотела. Плохо уже то, что однажды, возможно, понадобится увезти сына, чтобы защитить его.
У меня перехватывает дыхание, и я провожу Эрика в свою студию.
— Вот. — Я поднимаю холст. — Тебе нравится?
— Охренительная фантастика, — восхищенно говорит он. — Моему покупателю это понравится.
— Отлично. — Что еще я могу сказать? Ура-ура. Еще один повержен в прах. Я могу выпускать их, как гребаный работник фабрики.
Эрик забирает картину в машину, а я готовлю обед. Всего пару бутербродов с сыром и кастрюлю покупного супа. Я снова думаю о Кэтрин. Что бы случилось, если бы нас не прервали? Мой член становится твердым и тяжелым, когда представляю, как сорвал бы с нее джинсы, раздвинул пошире ноги и трахнул своим языком, посасывая и покусывая ее клитор, пока она не взорвалась бы. Я бы довел ее до нескольких оргазмов, затем отнес наверх, привязал бы к кровати и принялся вколачиваться. Я говорю себе, что этого не произойдет. Ни хрена.
Эрик возвращается в дом, от него несет сигаретным дымом. Он проводит рукой по своим темно-русым волосам.
— Итак, ты подружился с твоей новой соседкой? — Ухмыляется он.
— Ага. — Мне не нравится тон его голоса.
— Она довольно привлекательна.
Она более чем привлекательна. Она чертовски красива, думаю я, но держу свои мысли при себе.
— Как дела в Лондоне? — спрашиваю я, чтобы сменить тему.
— Как раз собирался тебе сказать. — На его бледном лице появляется обеспокоенное выражение. — Русские снова стали зарываться. Это будет в завтрашних новостях. Пара твоих соотечественников на прошлой неделе была убита. Мы думаем, что сообщниками твоего брата.
Тоненькая струйка холодного пота скользит вдоль моего позвоночника.
ГЛАВА 9
Кэтрин
Дикая сторона личности Дэниела вернулась…
С тех пор, как я вышла из его парадной двери, он едва признает мое существование. Лишь кивает в мою сторону при встрече у школьных ворот. Когда мама и папа приехали в гости на выходных, и я представила ему родителей через изгородь в саду, он сказал, что последнее, чего бы ему хотелось, это побывать в Уэльсе. Когда папа спросил о причине такого ответа, Дэниел просто пожал плечами и пробормотал: «Слишком много овец». Ради бога, он мог бы придумать что-то более оригинальное. Это было очень грубо с его стороны. Я собиралась сказать ему об этом, но он развернулся и зашагал обратно в свой коттедж, оставив отца смотреть ему вслед с открытым ртом.
Сейчас утро понедельника, и я сижу за столом, пытаясь закончить работу со счетами, но не думаю о них. Я сжимаю губы, живот тяжелый как свинец.
Звук газонокосилки привлекает меня к окну. Дэниел косит траву в своем палисаднике. Я смотрю на его мускулистые руки, широкую спину, темные волосы. Он не красавчик, не то чтобы мой муж был красивым, но сосед грубый, мужественный и чертовски здоровенный. Я закрываю глаза и вспоминаю, как его прикосновения разрушили меня, насколько мягкой была его борода, когда я просунула в нее пальцы, как наслаждалась его грубыми поцелуями. В моем животе трепещет.
Это нелепо.
Я нелепая.
Не думай о нем, Кэт.
Вздохнув, отворачиваюсь от окна и пытаюсь вернуться к работе.
Позже застываю перед своим холодильником, глядя на неоткрытую бутылку вина. На выходных, когда мама и папа следили за каждым моим движением, мне удалось сдерживаться. Вот только сейчас я одна, и единственный звук, который слышу — это тиканье кухонных часов. Я просто хочу, чтобы одиночество утихло. Вино манит, обещая помочь перестать чувствовать себя такой одинокой.
Я вздрагиваю. Мне не следует пить в середине дня. Меньше всего Бекке нужна мама-алкоголичка. Сжимаю зубы и наполняю стакан газированной водой. После делаю бутерброд с тунцом и подзываю свистом Тоби. Он подбегает, и я хватаю его за ошейник.
— Пора прогуляться, мальчик.
Снаружи воздух стал прохладнее, чем я ожидала. Бодрым шагом двигаюсь по тропинке через лес. Не знаю, намеренно ли иду сюда, надеясь встретить Дэниела, или это просто случайность. Без разницы. Я разочарована, когда не вижу, как он выполняет свои упражнения на растяжку на поляне, где встретила его три недели назад.
Продолжаю прогулку, пока не добираюсь до поля на другой стороне леса. Пасущихся овец не видно, поэтому я снимаю поводок с Тоби. Пока он носится, нюхает траву, ищет кроликов, нахожу небольшую кочку и сажусь, вытягивая ноги. Становится холодно, и я обнимаю себя, прижимая куртку к телу.
Позади меня раздаются шаги, и я чуть не выпрыгиваю из кожи. Поворачиваюсь и вижу Дэниела в обтягивающей футболке, которая прилипает к горячему телу. Он останавливается и бросает на меня сердитый взгляд.
— Добрый день.
Я отвечаю на его приветствие, вытирая липкие руки о джинсы.
— Хорошо? — Господи, я такая валлийка. — Я имею в виду, все в порядке?
— Конечно, — говорит он, пожимая плечами. — Почему должно быть иначе?
Я ковыряю ботинками траву.
— Я сделала что-то, что тебя обидело?
Выражение лица Дэниела темнеет, и он садится на холме рядом со мной.
— О чем ты говоришь?
Я смотрю ему прямо в глаза.
— Мы так хорошо поладили, а затем в один момент все изменилось, как будто у меня резко развилась инфекционная болезнь или что-то в этом роде. Ты снова стал ужасным.
Дэниел смотрит вдаль.
— Извини. — Его голос срывается. — Тебе следует держаться от меня подальше, Кэт. Я уже говорил тебе, что я токсичен.