— Я так понимаю, ты затворник. — Я бросаю взгляд на Даниэля. — Но не понимаю, почему ты хочешь, чтобы я держалась от тебя подальше.
Я задерживаю дыхание, пока жду ответа. Дэниел сует руки в карманы.
— Я не смогу предложить тебе ничего, кроме дружбы.
— Друзья с привилегиями, ты имеешь в виду? — спрашиваю я прямо.
Его смех язвителен.
— Твоя прямота необычна. — Он мягко хватает меня за щеку. — Все в тебе необычно.
Теперь моя очередь качать головой.
— Я не ищу чего-то постоянного, Дэниел. После потери Джоша я узнала, что ничто в этой жизни не может быть постоянным. Я все еще думаю, что могу тебе помочь...
Дэниел улыбается, а затем вздыхает.
— Это должно остаться тайной. Никто не должен знать.
Я делаю вид, что обдумываю свой ответ, хотя в этом нет необходимости. Я смотрю на него, пью его, как будто горький кофе. Непроизвольная дрожь сотрясает мое тело. Я, должно быть, сумасшедшая. Совершенно и полностью сумасшедшая.
— Меня это устраивает.
ГЛАВА 10
Дэниел
Я работаю над холстом в студии. Это не похоже на то, что я рисовал раньше. Использую зеленые и синие оттенки вместо красных и черных. Формы мягкие, и в работе чувствуется грусть… намек на сожаление. Образы Кэтрин вторгаются в мой разум. Несмотря на мою решимость, она пробралась в мою жизнь сквозь защиту, вызывая эмоции, которые, как я думал, никогда больше не почувствую. Хуже всего то, что я охвачен противоречиями… В один момент спрашиваю себя, какого хрена я натворил, а в следующий, отчаянно хочу снова увидеть ее, услышать мелодичный голос, прикоснуться к мягкому теплому телу.
Закрываю глаза, вспоминая напряжение горячей киски, всасывающей мои пальцы, стоны удовольствия; как ее рот открывался, а грудь вздымалась. То, как она отдалась мне, было чертовски эротично. Тело задрожало, голова запрокинута. После этого я долго чувствовал ее запах на руке, мускусный и сладкий аромат. Мои яйца напрягаются при воспоминании.
Со стоном я вытираю пальцы о ткань и кладу ее в банку со скипидаром. Затем иду на кухню, мои мысли гоняются друг за другом, как гончие за зайцем.
Когда Кэтрин сказала, что ничто в этой жизни не постоянно, ее слова пронзили меня до глубины души. Но как жить настоящим и не беспокоиться о будущем? Даже если мы будем осторожны, а она сдержит свое обещание, что никто никогда не узнает о нас, правда рано или поздно всплывет. Всего один промах, и мое прикрытие раскроется, и мы все окажемся в опасности. С моей стороны безответственно начинать отношения.
Я смотрю на часы. У меня есть время поговорить с Кэтрин до того, как мы заберем детей из школы. Быстро проглатываю бутерброд и беру ключи.
Через несколько минут я уже в гостиной соседки, сижу рядом с ней на маленьком диване и прихлебываю дымящийся горячий кофе из кружки. Я не хожу вокруг да около, а сразу перехожу к делу.
— Если мы завяжем отношения, абсолютно необходимо держать их за закрытыми дверями.
Кэтрин ставит чашку и бросает на меня вызывающий взгляд.
— Я сказала тебе вчера, что согласна на это.
Я тру лоб. Меня пронзают чувства, которые я испытывал лишь к одной женщине. Такое ощущение, что Кэтрин проникла в самые глубины моего подсознания. Это не просто желание подчинить ее своей воле, бессмысленно погрузиться в ее тело и трахнуть. Я хочу защитить ее, уберечь от всего.
— Почему мы должны хранить это в секрете? — прямо спрашивает она, переплетая пальцы.
Я медленно выдыхаю и беру ее руку.
— Тебе просто нужно мне поверить. Так лучше. — Я делаю паузу, собираясь с мыслями. — Если ты примешь тот факт, что я не готов рассказать миру, что в моей жизни появилась женщина, тогда мы можем продолжить. Если ты не готова к этому, то нам нужно прекратить.
Кэтрин молчит. Ее прекрасные зеленые глаза блуждают по моему лицу, словно заглядывая в самые темные части меня. Я пытался передать оттенки ее потрясающих радужных оболочек глаз на картине, над которой работал ранее. Изумруды и лазурь…
Кэтрин вынимает свою ладонь из моей и поднимает ее, проводя линию по моему лбу, вдоль бороды до рта. Скользит пальцем по моим губам, и я всасываю его со стоном. Мой член тверд как сталь, и всю мою кожу покалывает.
Я наклоняюсь и целую мягкие пухлые губы. Мой рот скользит по ее, язык требует входа. Со сладким нежным стоном она открывается для меня, и этот звук идет прямиком к моему члену. Полная грудь прижимается ко мне, и я обнимаю Кэт. Провожу рукой по ее шее, а затем сжимаю горло. Ее глаза расширяются, но она меня не останавливает.
— Тебе нравится это?
Кэтрин прикусывает губу и кивает, ее глаза светятся.
— Ага.
Я впиваюсь пальцами в ее волосы.
— Я доминант, Кэт. Я люблю играть в эту игру. Ты понимаешь, что я имею в виду?
— Я не уверена. — Ее брови сходятся. — Разве это не БДСМ?
Я смеюсь.
— Предпочитаю думать об этом как о наличии определенных желаний. Если мы продолжим отношения, мне нужно, чтобы ты мне доверяла без вопросов.
Она морщит лоб и кивает.
— Я доверяю тебе.
— Мне нужны доказательства этого. Я тебя накажу, Кэт. Отшлепаю твою задницу. Но только если ты согласна.
Она ахает.
— Будет ли больно?
— Надеюсь, в хорошем смысле. Если тебе не понравится, просто скажи мне остановиться, и я сделаю это.
— Хм... Меня никогда раньше не шлепали. — Она склоняет голову набок. — Не уверена, что мне это понравится.
— Я думаю, наоборот. Но, как уже сказал, скажи мне остановиться, если не понравится.
Переворачиваю Кэт и укладываю лицом вниз на свои колени. Стягиваю с нее леггинсы и трусики, затем поглаживаю округлые ягодицы. Бля, они такие идеальные, как персик. Крепко держу одной рукой Кэтрин за талию, а вторую опускаю, нежно шлепая. Она вскрикивает, но ничего не говорит. Я шлепаю снова, на этот раз сильнее, и Кэтрин отвечает мне, вжимаясь с всхлипом в мой стояк. Я провожу по ягодицам и чувствую тепло ее кожи.
— Еще, — стонет она. — Я хочу больше.
— Нет-нет. Я отдаю приказы. Не ты. — Скольжу пальцами ниже, чтобы почувствовать ее влажность.
Блядь, ей это нравится.
Я снова шлепаю, на этот раз более жестко, и Кэтрин корчится на мне. Наношу еще один резкий удар, и по ягодицам расплывается красный цвет.
— Довольно. — Я поглаживаю и сжимаю ее распаленную плоть, а затем прижимаю Кэтрин к себе. — Ты хорошо поработала, Кэт. Я горжусь тобой.
Скольжу рукой к ее киске. Господи, она насквозь промокла. Я бы трахнул ее сейчас, будь у меня презерватив. Ей нужно освобождение. Фактически, она это заслужила.