— В… внутрь! Внутрь меня, боже! Позволь мне кончить, Дэниел, позволь мне... пожалуйста!
Я наслаждаюсь отчаянием Кэтрин, затем снимаю трусики и вонзаю в нее вибратор. Как только он попадает в ее сладкую точку, она начинает кончать. Я смотрю на нее, люблю ее так сильно, что хочется заплакать. Издав долгий стон, Кэтрин смачивает мою руку своим облегчением, и я прижимаю игрушки плотней, пока ее дрожь не утихает.
Я развязываю Кэтрин, снимаю воротник с зажимами и прижимаю к себе, вытирая сперму с ее груди. Успокаиваю ее соски, целую ее и шепчу, как сильно люблю, как горжусь и как она красива.
Наши сердца бьются как одно целое; мы целуемся, и ее дыхание становится единым с моим дыханием.
Руки Кэтрин скользят по моему телу, как будто она фиксирует каждую деталь, касающуюся моего лица, волос, шеи, плеч и спины. Вскоре ее пальцы становятся более настойчивыми. Она впивается ими в мою задницу, вдавливает их в мой пресс и втирает в грудные мышцы, нажимая на их твердость и шепча, как сильно любит многочисленные тату у меня на руках.
Кэтрин избавляется от своих трусиков, затем опускается на мои бедра, и ласкает мой член.
Мы больше не играем.
Это реально.
Более реально, чем все, что я когда-либо испытывал с Викторией.
Мы с Кэт занимаемся любовью медленно, нежно, смакуя друг друга, принимая и отдавая. В одну минуту она скачет на моем лице в позе обратной наездницы, и я пронзаю языком ее задницу, пока она сосет мои яйца и лижет член. В следующую минуту уже разворачивается и опускается на меня, а я толкаюсь в нее. Я чувствую, что кончаю, и мои глаза слезятся от силы оргазма. Нажимаю на клитор, глядя на такое красивое лицо, и Кэтрин вздрагивает на мне. Ее великолепная кожа блестит, мое имя срывается с ее прекрасных губ, когда она достигает вершины.
Мы вместе быстро принимаем душ, а затем едем за детьми в школу. Ко мне неожиданно приходит осознание, что это наш последний вечер перед небольшим перерывом. Мы оба чувствуем себя подавленными, и дети, как ни странно, улавливают наше настроение, пока они играют с игрушками Бекки перед ужином.
Кэтрин готовит спагетти болоньезе, и я стараюсь не думать об этой самой безрадостной трапезе после смерти Виктории. Когда еда во рту похожа на промокательную бумагу, и ты заставляешь себя просто жевать и глотать.
Я помогаю загрузить посуду в посудомоечную машину и говорю Бену, что пора идти домой.
— Ой, пап, а мы можем остаться еще немного? — умоляет он.
— Нет, сынок. Бекке и Кэтрин нужно завтра рано вставать. Мы с ними сейчас попрощаемся. Скоро они вернутся из Уэльса.
Он выпячивает нижнюю губу.
— Можем ли мы устроить ночевку в кемпинге, когда они вернутся?
— Конечно, — отвечает за меня Кэтрин. — Будь хорошим мальчиком, пока нас нет.
— Будет скучно, — качает он головой.
Я еще не рассказал сыну о визите Эрика. Это напрочь испортит его настроение.
Бекка подходит к Бену, протягивает к нему руки и обнимает.
Такая милая.
Я поворачиваюсь и замечаю, что Кэтрин смотрит на наших детей, и от любящего взгляда на ее лице у меня болит нутро.
— Секундочку. — Я достаю телефон. — Какой у тебя номер мобильного? — спрашиваю я. — Буду звонить тебе каждый день.
Ее улыбка освещает мир.
Как я хочу ее поцеловать.
Но я, конечно, не делаю этого.
Не перед Беном и Беккой.
Скоро, моя дорогая, очень скоро.
Позже я лежу в постели, не могу заснуть. Ворочаюсь под одеялом, и в моей голове крутятся воспоминания о том, что произошло три с половиной года назад.
Медленное понимание того, что что-то странное происходит в хедж-фонде, который учредил отец, заставило меня начать расследование. Оно и привело меня к странному счету, который контролировал Глеб, и к которому у меня не было доступа. Затем ко мне обратились работодатели Эрика, европейское ФБР. Они хотели, чтобы я ушел под прикрытие, подружился с группой русских, за которыми они следили. Я недоумевал, почему они не обратились к Глебу, но отбросил в сторону это беспокойство.
Известный среди девочек как Зверь с Востока, Глеб сочинял истории о том, что он связан с организованной преступностью, чтобы выглядеть плохим парнем. Он вышел из-под контроля еще в Москве, до того как мы переехали в Великобританию. Там он присоединился к уличной банде в нашем районе и был причастен к мелкой краже. В частной школе в Лондоне, куда нас отправил папа, не знали, что делать с Глебом. Он возмущался их старомодной дисциплиной, и у него всегда были проблемы.
Несмотря ни на что, я любил его. Мой старший брат, мой герой. Мне было трудно принять тот факт, что он отмывал деньги мафии, да только доказательства были неопровержимы. Я разговаривал с ним, прежде чем предпринять какие-либо действия, пытался заставить его прийти в себя.
— Ты такой придурок, — обвинял он меня, хватая за рубашку. — Ты думаешь, что все в жизни черное и белое. — Он усмехнулся, и его плевок попал мне в глаз. — Добро пожаловать в реальность, братик. Мир состоит из множества оттенков серого.
Неужели мое желание увидеть брата настолько безрассудно? Эрик назначил встречу в квартире Дианы. Он поддерживает с ней связь, рассказывая о жизни внука. Она не знает, где мы находимся, и так и будет продолжаться.
Чертовски опасно.
Глеб — единственный человек, который может посадить мафию мне на хвост.
Он с ними заодно.
У него должны быть какие-то рычаги воздействия.
Я хочу вернуть свою жизнь.
Не мою прежнюю жизнь.
А новую, свободную от секретов моего прошлого.
ГЛАВА 19
Кэтрин
Нортгемптон находится практически в самом центре Англии, если не считать, что мы живем в маленькой стране. Так что довольно скоро мы добираемся до Уэльса и прибываем в Уаймут. Мы с Беккой выехали сразу после завтрака, но и ей, и Тоби требовались перерывы на отдых. Поэтому когда мы подъезжаем к дому, которым родители владели всю мою жизнь, уже почти полдень. Расположенный на холме с видом на долину реки Уай, это прекрасный дом… Гордость и радость мамы и папы. Они купили его в то время, когда недвижимость была не такой дорогой, как сейчас. В наши дни это стоило бы целое состояние. Их кокер-спаниель Дженна с лаем подбегает к воротам… за ней следом идут мои родители. Мы обнимаемся, и они восклицают, насколько выросла Бекка. Тоби и Дженна обнюхивают друг друга.
— Фу, Тоби нюхает зад Дженны, — визжит Бекка.
Мы смеемся и заходим внутрь.
— Отнесите свои сумки в ваши комнаты, — как всегда приказывает мама. — Мы будем готовы обедать через пару минут.