Бекка в комнате для гостей, которая находится через коридор от моей. Мы укладываем ее плюшевого мишку Паддингтон на кровать и распаковываем вещи.
— Я пойду, помогу бабушке приготовить обед, — объявляет Бекка уже на полпути к двери.
Машу ей рукой и шагаю в свою старую спальню. Она точно такая же, как я помню. На бледно-розовых стенах развешаны репродукции испанских шедевров, которые сама купила во время школьной поездки в Мадрид на последнем курсе Уаймутской средней школы. Вздыхаю, вспоминая, как Джош ходил за мной хвостиком, какую сильную боль я ему причинила, страстно желая его лучшего друга.
Несмотря ни на что, Джош и я вскоре начали встречаться, и мы, без сомнения, были счастливы. Бекка была лучшим, что случилось с нами. Она превратила нас в семью, и нас ожидало прекрасное будущее, если бы он не умер.
У меня перехватывает дыхание. Будущее уже вывело меня на новый путь — прошлое в прошлом. Я думаю о Даниэле, он так отличается от Джоша. Он вспыльчивый, тогда как Джош был непринужденным. Он смурной и серьезный, тогда как Джош всегда шутил. Уязвимость, которую я замечаю в Дэниеле, очаровывает меня, в то время как Джош был самой полноценной личностью, которую вы могли бы встретить. Я закусываю губу. Мне даже не следовало их сравнивать. Из-за этого я чувствую себя предательницей по отношению к Джошу, поэтому отбрасываю все мысли и быстро спускаюсь вниз.
— Как себя ведет ваш невоспитанный сосед? — спрашивает папа, протягивая мне чашку кофе, когда я прихожу на кухню.
Я чувствую, как краснеет мое лицо, и сосредотачиваю свои мысли.
— Как обычно. Дикарь.
Бекка слегка подталкивает меня и топает ногой.
— Он. Не. Дикарь. Его зовут Дэниел, и мы ужинаем с ним и Беном каждый вечер. — Она бросает на меня укоризненный взгляд.
Губы мамы вытягиваются в форме буквы «о», а глаза практически вылезают из орбит.
— Ты чего-то мне не договариваешь, Кэт?
Я поднимаю подбородок.
— Мы просто друзья.
— Я видела, как ты его целовала, мама. — Бекка ухмыляется. — Мы с Беном шпионили за вами.
Мое лицо вспыхивает сильнее, и я ловлю выжидающую улыбку матери.
— Хорошо, — признаю я. — Мы больше, чем друзья. Однако еще очень рано делать выводы.
Мама обнимает меня за плечи.
— Я рада, что ты кого-то встретила, моя милая. Даже если, как вы говорите, он немного дикий.
Только когда мы играем.
Эта мысль непроизвольно приходит мне в голову. То, как он вчера доминировал надо мной… Я непроизвольно вздрагиваю. Затем хмурюсь. Дэниел не обрадуется, что я рассказала о нас своим родителям. Мне следовало попросить Бекку поклясться, что она сохранит все в секрете, но я не хотела придавать этому большого значения. Она влюбилась в него, берет с него пример. Я бы не хотела, чтобы что-то испортило ее впечатление о нем.
— Я отведу Бекку к родителям Джоша после обеда, если вы не против, — говорю я, меняя тему разговора. — Им не терпится увидеть ее.
После еды мы немного отдыхаем, а затем я увожу Бекку с холма в Уаймут, оставляя Тоби играть с Дженной.
Всегда болезненно возвращаться в дом, где вырос Джош. Так много воспоминаний. Так много любви. Так много слез. Я паркуюсь и готовлюсь к натиску эмоций.
Рэйчел, мама Джоша, высокая, стройная и седая, поднимает Бекку на руки, когда мы заходим в ее гостиную. Марк, его отец, отступает и улыбается, терпеливо ожидая своей очереди.
Их бунгало находится в жилом массиве на окраине города, но оно в хорошем состоянии, а сад великолепен. Дождь хлещет в окна, порывистый ветер гнет розовые кусты. Рэйчел протягивает мне чашку чая, затем передает сахарницу.
— Боже, я ненавижу такую погоду.
— Я тоже, — выдыхаю я. — Когда неделями сплошной дождь.
Я помню, как перед смертью Джоша его родители планировали выйти на пенсию и уехать во Флориду, чтобы поменять климат. Они оценили свой дом и вложили немного денег. Только потом передумали... сказали, что будут скучать по визитам моим и Бекки. Я ничего не стала им говорить. Я имею в виду, что могла бы убедить их следовать своей мечте, но они не хотели лишаться внучки.
Оглядываю гостиную, тут много фотографий Джоша. Джош и я. Джош, Бекка и я. Комок непролитых слез застревает у меня в горле. Дэниел предложил мне приехать сюда, чтобы убедиться, что я покончила с Джошем, и я была в этом уверена. Но смотреть на эти фотографии чертовски сложно. Я складываю руки на коленях, в моей груди холод и ноющая боль.
Бекка допивает стакан молока и ставит его на журнальный столик.
— Можно мне печенье, пожалуйста?
— Ой, конечно, моя милая. — Рэйчел указывает на тарелку. — Угощайся.
Мы болтаем об успехах Бекки в школе, о том, насколько улучшаются ее навыки чтения.
— У меня расшатался передний зуб, — шепелявит дочь, и мы все умиляемся, пока она вертит им языком.
Голубые глаза Марка мерцают.
— Я думаю, что тебя скоро навестит зубная фея.
— Сможет ли она узнать, что мы здесь? — Бекка склоняет голову набок.
— Зубная фея знает все обо всех.
— У моего друга Бена новые зубы. Они очень большие, — взволнованно говорит она.
— Это интересно. — На его лице мелькает легкая улыбка.
— Ага. Он живет по соседству. — Она откусывает шоколадное печенье.
О Боже. Не рассказывай им о Даниэле. Пожалуйста, Бекка.
Я бросаю на нее умоляющий взгляд.
— У Бекки много друзей в деревне. — Я пытаюсь отвлечь ее.
— Это мило, дорогая. — Рэйчел похлопывает меня по руке. — Надеюсь, ты тоже завела там друзей.
— У нее есть. — Бекка кивает, говоря с набитым ртом. — Она подружилась с отцом Бена. Его зовут Дэниел.
Мои щеки пылают.
Рэйчел и Марк смотрят на меня.
В их глазах зарождается понимание.
Пожалуйста, ничего не говорите.
И они ничего не говорят, просто продолжают разговор, сосредотачиваясь на Бекке и на том, насколько ей нравится Нортгемптоншир. Они спрашивают меня о моей работе, и я говорю, что у меня все хорошо. Как и есть на самом деле. Я никогда не разбогатею на том, чем занимаюсь, но меня это не беспокоит.
Настает пора уходить.
— Моя сестра возвращается домой на выходные из универа, — говорю я Рэйчел и Марку. — Мы должны вернуться к маме и папе.
— Ура, я хочу увидеть тетю Меган. — Бекка слезает с дивана. Она целует бабушку, прежде чем повернуться ко мне. — Но мы придем завтра, не так ли, мама?
— Определенно.
— Я рада, что ты двигаешься вперед, дорогая. Джош хотел бы, чтобы ты была счастлива, — наклоняясь ко мне, и шепчет у двери Рэйчел.
Что я могу сказать? В моем животе расцветает чувство вины. Они с Марком никак не смогут пережить потерю единственного сына.