— Я собираюсь заняться с тобой сексом по телефону, — рычу я. — Раздвинь свою киску, потри клитор. Представь, что мой язык внутри тебя.
Кэтрин всхлипывает, и я представляю, как она отчаянно трет свою щелочку пальцами.
— Я такая мокрая, — произносит она тихим шепотом. — Все. Так мокро. Дэниел... Боже.
Мои яйца плотно втягиваются к телу.
— Бля, я кончаю… кончай со мной, детка.
— Ах, — выдыхает Кэтрин. — О, да…
Закрываю глаза, представляя, как она достигает оргазма на другом конце провода. Я издаю рваный стон и выстреливаю себе на пальцы. Блядь. Беру салфетку и вытираюсь.
Кэт вздыхает, делает один глубокий вдох за другим. Затем ее голос нарушает тишину.
— Я готова лечь спать. — Слышу ее зевок.
— Спокойной ночи, дорогая. Я позвоню тебе завтра снова.
Мы заканчиваем разговор, и мой пульс замедляется до медленного темпа, поскольку меня настигает усталость. Я засыпаю в считанные секунды.
Проходят дни, мы с Беном проводим все время вместе. Мы чередуем пребывание дома и выходы в город: посещение тематического парка в Кеттеринге, батутного центра в Нортгемптоне и парка дикой природы в Брэкли. Слава богу, истерики и кошмары больше не повторяются.
Ночью, перед сном, мы с Кэт болтаем по телефону и рассказываем друг другу, чем занимались. В основном она отдыхает с семьей, вчера ходила по магазинам одежды с Беккой в Кардиффе. Общаться друг с другом перед сном стало для нас привычным занятием. Это чертовски возбуждает, и нам обоим это нравится, хотя я знаю, что ей не терпится вернуться. «Тогда мы сможем поиграть как следует», — сказала Кэтрин вчера.
Сегодня пятница, до ее приезда еще три дня, и я постоянно напоминаю себе об этом. Эрик приезжал вчера вечером, чтобы заверить, что он назначил встречу с Глебом сегодня днем у Дианы. Эрик остановился у нас в комнате для гостей, так что я могу отправиться вовремя.
Принимаю душ и быстро одеваюсь, затем спускаюсь на кухню. Бен и Эрик смотрят на меня из-за стола, за которым завтракают, и мой сын сообщает, что они будут играть в Crash Bandicoot на его планшете, пока я не вернусь домой. Как правило, я не поощряю это... На самом деле, я ограничиваю электронные игры максимум одним часом в день, но даже это напрягает. Однако нет ничего безопаснее, чем оставить Бена в доме с охранником, так что я отгоняю плохие мысли прочь.
Я беру чашку кофе и кладу хлеб в тостер.
— Держи дверь запертой изнутри, — напоминаю я Эрику.
Он притворно салютует мне и ухмыляется.
— Не волнуйся. Все будет хорошо.
Выпив кофе с тостом, я наклоняюсь и целую Бена в щеку.
— Будь хорошим мальчиком, сынок. Я буду дома к ужину.
Он отворачивается от меня, уже погруженный в свою чертову игру. Но это лучше, чем если бы он умолял меня взять его с собой.
Встретиться наедине с моим братом будет достаточно тяжело.
Первое, что замечаю, когда захожу в квартиру Дианы, — это то, что она совсем неважно выглядит. Дело не только в ее возрасте, дело в том, что она сильно похудела. Она замечает, как я смотрю на нее, когда ведет в свою гостиную, и прямо заявляет мне об этом.
— Боюсь, рак поджелудочной железы, — говорит она. — У меня осталось всего несколько месяцев до того, как я сыграю в ящик.
Я верю Диане, поскольку она никогда не ходит вокруг да около. Она всегда была откровенна.
— Я надеялась, что ты позволишь мне увидеться с моим внуком в последний раз, — добавляет она. — Вот почему я согласилась устроить эту встречу. Хотела, чтобы ты увидел сам и поверил, что у меня осталось мало времени.
— Мне очень жаль. — Я прерываю с ней зрительный контакт и думаю, что сказать дальше. Затем беру ее ладонь и сжимаю пальцы. — Все будет зависеть от того, что будет с Глебом. — Я оглядываю комнату. — Кстати, где он?
Она смотрит на часы.
— Он уже должен был прибыть. Полагаю, его задержали.
Она предлагает мне кофе, от которого я отказываюсь.
— Немного воды было бы неплохо, спасибо.
Я сижу в мягком кресле, а она идет на кухню.
Блядь, если Глеб не появится, не знаю, что буду делать.
Все зависит от этой встречи.
Возвращается Диана, и мы сидим, неловко глядя друг на друга. Я пью воду, затем встаю и шагаю по комнате, прежде чем снова сесть на свое место.
Я беру телефон, чтобы позвонить Эрику.
Звонок в дверь.
Мы с Дианой вскакиваем на ноги.
Она идет открывать, а я стою и жду, мое сердце учащается.
А потом появляется он.
Мой брат.
Выше меня, шире, с пронзительными голубыми глазами, доставшимися ему от мамы.
Он подходит и хлопает меня по плечу, его телохранитель идет сзади.
— Рад тебя видеть, Алексей.
— Как дела в Москве? — Не могу удержаться от вопроса.
— Кто тебе, черт возьми, сказал, что я был в России? — Голос у него как-то другой. — Я живу в США.
Я моргаю от удивления.
Его акцент.
Вот что изменилось.
Глеб все никак не мог избавиться от русского тембра в своем голосе, как бы ни старался. Только вот теперь он звучит более гнусаво и резко.
Он звучит почти по-американски.
Делаю шаг назад, и его телохранитель оказывается в поле моего зрения.
Господи, это Том. Человек, который застрелил убийцу Виктории.
Какого хрена он работает на Глеба?
Мой брат удерживает меня своим суровым взглядом.
— Нам нужно поговорить.
ГЛАВА 21
Дэниел
Мои темно-синие глаза сталкиваются с напряженным взглядом голубых глаз моего брата.
— Блядь, Глеб. В чем дело?
— Я бы хотел спросить то же самое. — Он стоит так близко, что его горячее мятное дыхание обволакивает мои волосы. — Я искал вас три гребаных года.
Я отступаю назад и выдыхаю слова.
— Я защищал своего сына.
Брови Глеба сдвигаются, и он оглядывается.
— Кстати, где он? Я надеялся увидеть своего племянника.
— Не твое дело. — Я напрягаю мышцы рук. — В любом случае, он даже не знает, что ты существуешь.
— Господи, Алексей. Это чертовски ранит.
— Меня сейчас зовут Даниэль. — Я сжимаю зубы, ненавидя его так сильно, что хочу задушить.
Что я, конечно же, не делаю.
Во-первых, мне нужна его помощь.
Во-вторых, там стоит его чертов телохранитель… гребаный предатель.
— Ты всегда будешь для меня Алексеем. — Глаза Глеба прожигают меня. — Ты мой брат. Этот мерзавец Эрик поступил очень хитро, когда связался со мной.
Острие беспокойства разрывает мне внутренности.
— Он позволил мне поверить, что вы были в Москве.
— Зачем мне туда возвращаться? Это как войти в логово льва, — шипит брат. — Тебя бы убили в России без каких-либо вопросов.