— Я думал, ты в сговоре с Кремлем. — Я качаю головой. — И был склонен верить в это.
— Это были другие люди, — резко говорит он.
— Другие?
— Братство. Так их называют. — Глеб прищуривает глаза. — Эти ублюдки хотели убить тебя, а в итоге убили твою жену. Это одна из преступных группировок, которая до сих пор связана с родиной.
Я тяжело выдыхаю.
— Я думал, ты был частью этой подставы.
На лице брата появляется тяжелое печальное выражение.
— Это не я. Но боюсь, что наш дорогой отец не был настолько невинным, как заставлял нас думать.
Я запрокидываю голову.
Нет! Не может быть ...
— Не верю в это. — Я отшатываюсь от него.
Брат кладет руку себе на грудь.
— Клянусь, это правда.
— А как насчет аварии? — Мой голос повышается. — Когда машина родителей упала в овраг, ты так быстро улетел ...
— Ты думал, что я замешан в этом? — Смех Глеба едкий. — Несмотря ни на что, я любил отца.
— Что ты имеешь в виду?
— Помнишь, как ты противостоял мне? Я не хотел опозорить твои воспоминания о нем так скоро после его смерти. Но деньги мафии отмывал не я ...
Мой живот сжимается.
— Почему ты тогда уехал? Я думал, потому что виновен в случившемся. У тебя был доступ к тому банковскому счету.
— Я не святой, поверь мне. — Глеб скрещивает руки на груди. — Скажем так, мои инвестиции в Нью-Йорке требовали личного внимания. И к счету, о котором ты говоришь, также имел доступ папа.
— Ты знал, что я положу этому конец, Глеб. Но бросил меня на растерзание гребаным убийцам.
— Я позаботился о том, чтобы Том был рядом, присматривал за тобой. — Его тон становиться оборонительный.
Я смотрю на телохранителя, и гнев вспыхивает внутри меня. Я понятия не имел, что Глеб приставил его ко мне.
— Этого оказалось недостаточно, и мы оба это знаем, — выплюнул я.
— Я согласен, мы потеряли бдительность. — Из него вырывается стон. — Мне жаль, что Виктория приняла ту пулю, поверь. Но мне было бы намного хуже, если бы это был ты.
Я стискиваю зубы.
— Ты знал, что эти ублюдки преследовали меня. Ты должен был меня предупредить. Виктория была беременна.
Он протягивает руку и кладет руку мне на плечо.
— Мне очень жаль, Алексей.
Я отшатываюсь от его прикосновения.
— После этого я стал с большей решимостью защищать своего сына.
— Когда ты ускользнул от Тома и исчез, я начал тебя искать. — Брат понижает голос. — Братство тоже не прекратило поиски, исходя из того, что я узнал. Их грязные следы были на каждой тупиковой тропе, по которой я проходил.
— Вот почему я хотел с тобой встретиться. Я надеялся, что ты сможешь увести их с моего следа.
— У меня недостаточно влияния в Великобритании, братан. — Его рот мрачно искажается.
Я чувствую, как опускаются плечи.
Что за гребаный пиздец!
Внезапно мой телефон звонит.
Я беру его.
Кэтрин.
Она звонит мне впервые. Обычно я звоню ей, а не наоборот.
Что-то случилось.
— Привет, дорогая, — говорю я с пересохшим ртом.
Рыдание перехватывает ее горло.
— Тебе нужно вернуться домой.
Моя кровь стынет.
ГЛАВА 22
Кэтрин
Тремя часами ранее
Элери позвонила мне вчера. Она только что вернулась в Великобританию из европейского турне.
— Пожалуйста, скажи, что вы придете завтра ко мне на обед. Я очень хочу вас увидеть.
Я очень скучала по Дэниелу и Бену... как и Бекка. Она уговаривала меня вернуться в Нортгемптоншир пораньше. Я бы не подумала об этом, если бы родители Джоша не заболели гриппом. Мы даже не ездили к ним пару дней — они не хотели, чтобы мы заразились от них.
Мне пришла в голову мысль, что мы можем удивить Дэниела и Бена. Мои родители не возражали, чтобы мы сократили наш визит на несколько дней. Мама сказала, что все понимает, и посмотрела на меня знающим взглядом. Я так признательна им, что они не требовали от меня рассказа о Даниэле. И я почувствовала облегчение от того, что мне не придется скрывать от них свои чувства дольше.
Вчера вечером по телефону я сказала Дэниелу, что мы будем «играть» через три дня, и я не лгала. Мы не «играем» по выходным, когда рядом дети. Но одна мысль о том, чтобы видеть его любую минуту, заставляет мое сердце биться как барабан.
Я подъезжаю к коттеджам.
Машины Дэниела там нет.
Дерьмо!
Внимательно осматриваюсь, чтобы убедиться, что его там точно нет.
Все, что я вижу, — это припаркованная сбоку Ауди Эрика.
Бекка отстегивает ремень безопасности.
— Можно мне пойти искать Бена?
— Я пойду с тобой, крошка. — Я выхожу из машины.
Может машина Дэниела стоит в гараже на ремонте?
Я беру Бекку за руку.
Оставив Тоби в саду заниматься своими делами, мы подходим к входной двери Дэниела.
Эрик впускает нас с улыбкой, которая даже близко не отражается в блеклых глаза.
— Элери позвонила и сказала, что вы приедете, — говорит он вкрадчиво. — Она также пригласила нас с Беном на обед в Олдридж-Хаус.
Моя лучшая подруга и ее чертово сватовство. Я помню, как она намекала, что мне нравится Эрик.
Можно подумать!
От одного взгляда на этого человека у меня мурашки по коже.
— Кэтрин! — Бен подбегает ко мне и обнимает мои ноги. — Папа уехал в Лондон.
Странно, что он не сказал мне об этом вчера вечером.
Но я тоже не сказала, что вернусь раньше.
Я опускаюсь до уровня Бена и обнимаю его. Бекка извивается между нами.
— Я тоже хочу его обнять.
Эрик возвышается над нами и смотрит на часы.
— Может вам стоит пойти домой и приготовиться? — Он смотрит на мои потрепанные джинсы. — Элери хочет, чтобы мы приехали вместе.
Мы с Беккой идем освежиться. Я переодеваюсь в платье-тунику и леггинсы, затем наношу блеск для губ и тушь для ресниц. Расчесываю волосы дочери и заплетаю ее спутанные рыжие кудри.
— Можно мне еще блеска для губ, мама? — умоляет она.
Я улыбаюсь, соглашаясь, и передаю ей тюбик.
Тоби подпрыгивает, скуля и хлопая хвостом по моим ногам.
— Мы возьмем тебя сегодня на прогулку, мальчик, — говорю я ему, почесывая грубый мех за его ушами.
Он плюхается на пол с тяжелым разочарованным взглядом.
Мы выходим на улицу, Эрик уже ждет нас в своей машине. Бекка садится позади с Беном, а я — впереди. Я не отрываю глаз от дороги, пока Эрик мчится к Олдридж-Хаусу.
Почему он так торопится?
Прежде чем я успеваю попросить его притормозить, Эрик уже паркуется во дворе напротив дубовой входной двери. Мы выходим из машины, и идем к дому. Под нашими ногами хрустит гравий.