— Нам придется признаться в выкупе, если мы позвоним им. — Голос Глеба леденит кровь. — Этого не произойдет.
Его телохранитель встает и почти небрежно позволяет распахнуться своей куртке.
Боже, у него на груди кобура с пистолетом!!!
Мое сердце колотится, и я чувствую, как кровь отливает от моего лица.
ГЛАВА 25
Дэниел
Глаза Кэтрин красные от слез, но она вздергивает подбородок, настаивая на том, чтобы поехать с нами и забрать по пути ее пса.
— Он сможет учуять детей, если они там, — вызывающе говорит она.
Мы не медлим. Сообщив Элери, что происходит, мы забираемся в «Форд-Гэлэкси» Гейба, Том едет с дробовиком, Глеб и я — позади, а Кэт и Люк делят последнее сиденье.
Она не хочет быть рядом со мной.
Как я мог подумать, что она будет любить меня после того, как узнает всю правду?
Я напоминаю себе, что предупреждал, что токсичен. Сказал ей держаться подальше, но она пошла на риск.
Ох, мне никогда не стоило позволять ей играть с огнем.
Она понятия не имела, во что ввязалась.
Я потираю лоб и закрываю глаза. Боль в моем сердце такая острая, что я чувствую, как будто его разрывают на части.
Замечаю взгляд Глеба на себе, и он толкает меня в плечо, шепча по-русски «держись».
— Ага, — отвечаю я ему.
Держу глаза закрытыми, пока мы не добираемся до наших коттеджей. Том только убеждается, что вокруг никого нет, как мы слышим безумный лай изнутри, и Кэтрин выпрыгивает из машины. Я пытаюсь пойти с ней, но она бросает на меня взгляд, способный убить дракона, поэтому жду, прислонившись к дверному косяку. Держу руки расслаблеными по бокам.
Том стоит рядом со мной, его пальцы не отрываются от пистолета. Британский закон запрещает гражданским лицам носить огнестрельное оружие, и я помню шумиху после того, как он застрелил убийцу Виктории. Моя грудь сжимается. Тогда ФБР вмешалось в дела властей. Сомневаюсь, что они поступили бы так же, если бы подобный инцидент произошел сейчас.
Кэт выходит из своего коттеджа, ведя Тоби на поводке. В свете полной луны он поднимает ногу на куст и писает целую вечность, а потом садится на корточки и обильно наваливает на траву.
Кэтрин возвращается в машину, собака теперь сидит между ней и Люком. Мы все молчим, пока Гейб на полной скорости мчится к Королевской Голове. Сейчас возникает чувство неотложности. Эрик и дети там? Я имею в виду, что в этой части страны должно быть множество гостиниц со спортивными площадками…
Вскоре мы подъезжаем к гостинице, и я во все глаза ищу «ауди» Эрика на стоянке. Мой пульс стучит в горле. Я тяжело сглатываю. Никаких гребаных признаков.
Будь увереннее ради Кэтрин. Она возлагает все свои надежды на эту идею. Есть еще шанс, что они могут быть здесь.
— Почему бы тебе, Люку и Тому не остаться внизу, — предлагаю я Гейбу. — Глеб, Кэтрин и я можем прокрасться к номерам вместе с Тоби. Узнаем, может ли он учуять запах детей.
За исключением того, что это не так просто. Гостиница по пятницам набита битком пьяницами, поэтому проскользнуть наверх незамеченным не составит труда. Проблема в том, что мы не можем найти чертову лестницу. Это старое здание было построено в семнадцатом веке, и часть его деревенского очарования заключается в том, что оно заполнено закоулками.
Лестница должна быть в одном из тех закоулков.
Или нет.
Где угодно.
Я вдыхаю спертый воздух, пропитанный ароматами дрожжевого пива и затхлости. В задней части находится уютная столовая, куда всего месяц назад я водил Кэт и детей на обед.
Так много изменилось с тех пор.
Мой желудок скручивает, и по всему телу выступает холодный пот.
Я убью этого ублюдка Эрика за то, что он заставил Кэтрин, меня и наших детей пройти через это.
Дрожащими руками Кэт тянет меня за рукав.
— Я нашла путь наверх. Давай поторопимся, пока кто-нибудь не заметил, что я привела сюда собаку.
Мы оставляем Гейба, Люка и Тома дежурить внизу. К счастью, вход в здание всего один. Если Эрик здесь и попытается поспешно скрыться, у него нет шансов.
Мое сердце бьется так быстро, что кружится голова.
Лестницы узкие и извилистые, деревянные ступени скрипят под ногами.
Как только мы достигаем вершины, Тоби начинает непрестанно выть.
— Он их учуял, — шепчет Кэт дрожащим голосом.
Я дергаю себя за бороду.
— Отпусти его с поводка.
Она делает, как я прошу, и он идет прямо к двери в конце коридора. Он лает два раза, затем начинает царапать дерево.
Только сейчас мне пришло в голову, что Эрик может позвонить в Братство, как только поймет, что мы его нашли.
Если мы его нашли.
Блядь!
Я хватаю Тоби за ошейник, собираясь утащить его прочь.
Кэт оборачивается и смотрит на меня обезумевшим взглядом.
Глеб кладет руку мне на плечо.
— Люк здесь, — говорит он.
Я оборачиваюсь и вижу Люка, улыбающегося мне.
— Эрик был в баре. Гейб и Том проводили его до парковки.
Господи, так чертовски нагло!
Скользкий ублюдок взвесил риски, связанные с походом в бар за выпивкой, и уверенностью, что я не вызову полицию… и решил удовлетворить свою любовь к пинте эля.
Люк держит в руках ключ от номера.
— Посмотрите, что у меня есть. — Он ухмыляется. — Том уговорил Эрика отдать его.
Через несколько секунд Люк открывает дверь.
Мы с Кэтрин подбегаем к двуспальной кровати.
Бен и Бекка крепко спят под одеялом.
Медленная улыбка расползается по моему лицу. Я ощущаю чувство облегчения.
Кэтрин наклоняется и нежно трясет дочь.
— Мам. — Глаза Бекки распахиваются. — Ты пришла.
Кэт берет Бекку на руки и обнимает ее.
— Разве Дэниел не пообещал, что мы будем здесь, как только сможем?
Бен шевелится и показывает свою зубастую ухмылку.
— Я сказал Бекке, что вы придете за нами. И вы это сделали.
Слезы эмоций подступают к моим векам, но я моргаю.
Я ловлю взгляд Глеба на племяннике. Он быстро пожимает плечами, как будто сбрасывает со счетов годы незнания его.
— Пора выбираться отсюда, — ворчит он.
— Ага, — добавляет Люк. — Я помогу тебе, Кэтрин. — Он поднимает Бекку и осторожно кладет ее себе на плечо. — Будет быстрее, если мы возьмем детей.
С Беном на руках я спускаюсь вниз. Мы продираемся сквозь толпу пьяниц в баре на холодный ночной воздух. Я накидываю пальто на сына и замечаю, что Кэт делает то же самое со своей дочерью.
На автостоянке мы видим Тома и Гейба, которые успели связать Эрику руки за спиной и заткнули ему рот. Я так много хочу сказать придурку, но не могу при детях. От гнева мой пульс учащается. Я широко расставляю ноги и сердито смотрю на него.