— Дикарь спросил, не оставлю ли я тебя с ним наедине, чтобы поговорить, — говорит Элери, как только Бекка выходит за дверь. Подруга сцепляет руки вместе. — Я ответила, что сначала спрошу у тебя.
Я провожу влажными ладонями по леггинсам под платьем-туникой.
— Пожалуйста, скажи ему, что я согласна.
Ее улыбка сочувствующая.
— Уверена?
У меня в горле тупая боль от страха, поэтому я просто киваю.
Она идет за ним, и вскоре он стоит передо мной, его темные беспокойные глаза держат меня в ловушке.
Я не могу отвести взгляд, даже если бы захотела.
Даже дышать не могу, сердце так колотится.
Он выдвигает стул.
— Я должен объяснить тебе, Кэтрин.
Наконец-то я могу вдохнуть и наполнить легкие воздухом.
— Ты должен был рассказать мне с самого начала.
— Я предостерегал тебя. — Его голос тверд.
— Твое предупреждение было недостаточно убедительным. — Я бросаю на него сердитый взгляд. — Я понятия не имела, во что ты был вовлечен.
— Я скрывал это, чтобы защитить своего сына.
— Защищая своего сына, ты позволил мне подвергнуть риску мою дочь.
— Я также защищал тебя и ее. — Он держит свой тон ровным. — Я не мог позволить, чтобы моя настоящая личность была раскрыта.
— Ты недостаточно доверял мне. — Мой голос подобен льду. — И знал, что я все прекращу, если ты скажешь мне правду.
Я права, и он это знает.
Он также знает, что меня мучает чувство вины.
Я вижу это по его глазам.
— Я люблю тебя, Кэтрин. И люблю Бекку.
— Если ты любишь кого-то, ты не должен лгать ему.
Я убираю волосы с лица. Кажется, проходят минуты, пока мы смотрим друг на друга.
Воздух между нами вибрирует от эмоций.
Он кладет руку на стол и сжимает кулак. Отчаянное выражение его лица темнеет.
— Я хотел бы, черт возьми, убить Эрика.
— Г… г… где он?
Я тоже почти хочу убить его.
— Гейб знает кое-кого из специального отдела, — хмыкает Дэниел. — Он позвонил ему, и его связной уже прислал офицера, чтобы взять Эрика под стражу.
Мои мысли пытаются поспеть за ним, пока он рассказывает мне о пристрастии Эрика к азартным играм, о том, как он думал, что Дэниел больше не будет его дойной коровой.
— Что ты будешь делать сейчас?
— Гейб больше не разрешает мне жить в коттедже.
Я тяжело сглатываю.
— Куда ты поедешь?
— В США. Мой брат купил участок в горах Колорадо. Думаю, подойдет. — Внезапно он опускается на колени и кладет свою руку на мою. — Вы с Беккой поедете со мной? Мы можем начать новую жизнь. Ты можешь стать матерью Бену, а я буду отцом Бекке.
Меня пронзает шок, и я поднимаю руки. Как будто хочу защититься от его предложения.
— Я… я не могу. Я согласилась поговорить с тобой только для того, чтобы сказать, что не могу больше это продолжать. Слишком много всего произошло. Я чувствую, что совсем не знаю тебя.
Медленными движениями он возвращается на свое место.
— Ты хочешь сказать, что не любишь меня?
Сломленный взгляд в его глазах пронзает меня как осколок.
Это почти заставляет меня сдаться.
Почти, но не совсем.
Я качаю головой, слезы текут по моим щекам.
— Не знаю. Я честно не знаю.
— А как насчет детей? — хрипит он. — Мы не можем их разделить. Они так сблизились.
— Им всего пять. У них появятся новые друзья. — Я бросаю на него убедительный взгляд, хотя в глубине души сама не совсем убеждена.
— Дашь ли ты мне хотя бы объяснить, почему я должен покинуть страну?
Я снова качаю головой.
— Я больше не хочу слушать ложь, Дэниел.
Я задыхаюсь от рыданий.
Мое доверие к нему пропало.
Растворилось в паутине его лжи.
Он отодвигает стул и встает на ноги.
С гортанным ревом бьет кулаком в стену.
Я вздрагиваю.
Кровь капает с его суставов на выложенный плиткой гранитный пол.
Я вздыхаю.
Он разворачивается и выходит из комнаты, оставляя меня рыдающей и закрывающей ладонями лицо.
ГЛАВА 27
Дэниел
Полгода спустя
Я просыпаюсь с мокрым пятном на шортах. Мне снился сон о Кэтрин, о том, как мы «играем». Она была со мной здесь, в горах Колорадо. Я связал ее, затем использовал флоггер, а Кэт умоляла меня о большем. Я сказал «нет», поскольку она пыталась играть роль ведущего, хотя является ведомой. Тогда Кэт стала моей сабмиссив, испытывающей страсть от боли, отдающейся мне в божественной капитуляции.
Боже, как мне нравилось это в ней.
Мы лежали в объятиях друг друга, казалось, часами. Все было так правильно… хоть я наполовину и осознавал, что это всего лишь сон.
Стряхиваю с себя сладостную дымку и тянусь к телефону на прикроватной тумбочке, чтобы пролистать ее фотографии. На глаза накатывают слезы.
Боже, она прекрасная.
Такая сексуальная и сладкая.
Я сосредотачиваюсь на фотографии, на которой запечатлен момент приготовления ею ужина. Кэтрин помешивает что-то в кастрюле, вероятно, одно из своих восхитительных тушеных блюд, и вполоборота смотрит на меня. Улыбка играет на ее прекрасных губах.
Конечно, мой член чертовски сильно скучает по Кэт, но это не все, есть нечто большее… Я скучаю по ее компании, по нашим ежедневным обедам, по семейным делам.
Скучаю по ее прекрасной душе.
Закрываю глаза, когда мое сердце вновь яростно сжимается от тоски.
Я не видел ее с того дня, как выбежал из кухни Олдридж Хаус.
С тех пор прошло полгода. Я должен удалить фотографии, с нами определенно покончено, но не могу заставить себя, блядь, сделать это.
Тяжелыми шагами пробираюсь в ванную. Стою под душем и намыливаюсь, теплая вода стекает по моим длинным нечесаным волосам. Я вытираюсь полотенцем, и мои налитые кровью глаза смотрят на отражение в зеркале… Они говорят сами за себя: прошлой ночью, после того как заснул Бен, я выпил слишком много водки. Обычно я не напиваюсь, но по вечерам никогда не бываю трезвым.
Я провожу пальцами по бороде и скалю зубы своему отражению, издавая рычащие звуки.
Дикарь.
Вернувшись в спальню, натягиваю джинсы и свитер. Однако сладость сна все не отпускает меня, и я вспоминаю то, что произошло шесть месяцев назад.
Гордость помешала мне умолять Кэтрин и дальше. Она ясно дала понять свою позицию. Было чертовски больно, но я принял ее решение. Когда вспоминаю об этом сейчас, в груди возникает ощущение пустоты.
Она не хотела больше иметь со мной ничего общего.
Глеб помог мне выехать из коттеджа в течение суток. Вещей у меня было не так много, поэтому было легко собраться. Он организовал доставку моих непроданных картин сюда. Мы оставили всю мебель и взяли только игрушки Бена и мои личные вещи. Люк сказал, что уведомит школу от моего имени, и заверил, что если кто-нибудь будет спрашивать, он и Гейб скажут, что не знают нашего местонахождения.