Меня втягивают в это.
Я сжимаю и разжимаю кулаки.
— Ты слишком много на себя берешь. — Мое сердце все еще хрупкое... его легко снова разбить. — Я не буду ставить себя и Бекку в положение, когда мы можем пострадать, как раньше.
Его глаза прищуриваются.
— А что насчет Алексея? Разве ты не переживаешь о нем?
Я выдыхаю.
— Я не знаю человека, о котором ты говоришь. Алексей мне незнаком.
Глеб втягивает щеки.
— Но ты же знаешь Дэниела. Думаю, мне следует перестать называть его Алексеем. Он сказал мне, как близки вы были, как ты помогла исцелить его сломленную душу.
Слова Глеба пронзают меня, но я обязана сопротивляться.
Ради Бекки.
— Не думаю, что было бы справедливо, если бы наши дети увиделись, а затем снова разлучились. Что непременно произойдет, поскольку моя жизнь здесь.
— Ты слышала об отношениях на расстоянии? — Глеб наклоняется вперед. — Если вы восстановите связь, а Бен и Бекка сделают то же самое, то сможете ежедневно общаться через интернет. — Он ухмыляется. — Вы также сможете гостить так часто, как вам захочется.
Я все еще не убеждена.
— Дэниел разрушил мое доверие, — говорю я Глебу. — Он обманул меня.
Его глаза встречаются с моими.
— Позволь мне объяснить, что произошло на самом деле.
Я нерешительно киваю и тычу в него пальцем.
— Только не лги мне.
Он хватает мой палец и обхватывает его своим мизинцем.
— Обещаю.
Я слушаю с открытым ртом, когда он рассказывает мне о своей семье. Я мало что знаю о том, что происходило в России после падения коммунизма, и как нынешний режим там связан с организованной преступностью. Поэтому, слушая его, совершенно теряю дар речи.
— Алексей… я имею в виду Дэниел… думал, что поступает правильно, разоблачая отмывание денег. — Полные губы Глеба кривятся. — Он понятия не имел, насколько безрассудным был этот поступок. Понятия не имел, насколько глубоко был вовлечен наш отец. И даже не догадывался, что Эрик лгал ему обо мне.
— Значит, его сломило не только убийство Виктории? — спрашиваю я.
Глеб пожимает плечами.
— Дэниел хороший человек. Часто брат прячется за грубой внешностью, поскольку по большей части интроверт. — Улыбка Глеба иронична. — Папа был таким же.
Я морщу лицо.
— Что с Беном?
— Бен мог бы больше походить на меня. — Теперь он по-волчьи усмехается. — Ему нужно, чтобы ты и Бекка заземлили его.
Глеб умоляюще смотрит мне в глаза.
Бедный маленький Бен… потерянный и капризничающий.
Я бы пошла на край земли, чтобы помочь ему. Теперь я понимаю это.
Просто надеюсь, что могу быть чем-то полезна.
— Хорошо, — говорю я, поднимаясь на ноги. — Я поговорю с мамой, папой и Беккой. В таком случае, мне лучше начать собираться. — Я делаю паузу на мгновение. — Надеюсь, ты забронировал нам места на обратный рейс. Бекке нужно вернуться в школу через две недели.
Глеб разводит руками.
— Я покажу тебе бронь, если хочешь. — Он тянется к своему телефону.
— Где ты остановился? — спрашиваю я, убедившись, что он сказал мне правду.
— В «Риверсайде».
Лучший отель в Уаймуте.
Естественно.
— Я бы пригласил тебя с семьей пообедать со мной, — говорит он. — Но джетлаг скосил меня, и мне действительно нужно немного вздремнуть.
— Это нормально. Нам тоже нужно выспаться. — Я просматриваю свой телефон в поисках наших паспортных данных. Показываю их ему, и Глеб делает пометку.
Наш рейс вылетает в Денвер около трех часов дня. Он с облегчением улыбается.
— Учитывая семичасовую разницу во времени, мы прибудем в пять тридцать. Я отвезу вас к Дэниелу.
Мы договариваемся, чтобы он забрал нас с Беккой сразу после завтрака. Затем, как вор в ночи, крадется по лужайке к дороге.
Тоби, у моих ног поднимает взгляд. Его длинный розовый язык высовывается из уголка рта, и он бросает на меня укоризненный взгляд.
Я чешу его пушистую голову.
— Да, я знаю. Я сумасшедшая. Но ничего не могу с этим поделать.
ГЛАВА 29
Дэниел
Звук автомобильного двигателя снаружи заставляет меня подбежать к окну.
Чертов ад!
Из внедорожника выходит Глеб.
С ним Кэтрин.
На руках у нее спящая Бекка.
Мое сердце бьется о грудную клетку.
Черт, у меня галлюцинации?
Я поворачиваюсь и смотрю на бутылку водки на кухонном столе.
Не-а.
Сегодня я ничего не употреблял.
Пока.
Я снова выглядываю наружу, мой желудок сжимается.
Не могу в это поверить.
Подхожу к входной двери и открываю ее.
— Ты мог бы дать мне знать, Глеб, — тихо шепчу я. — В доме бардак.
Что является преуменьшением.
Не могу вспомнить, когда в последний раз прибирался.
Или хотя бы подметал.
— Извини, братан… Я не был уверен, что Кэтрин согласится на визит. — Брат переносит чемодан через террасу, рюкзак висит у него на плече. — А потом мне как-то не пришло в голову предупредить тебя, что мы уже в пути.
Как, черт возьми, это могло вылететь у него из головы…
— Привет, Дэниел, — радостно говорит Кэтрин. — Ты нас не впустишь?
Я отодвигаюсь, и она проходит мимо меня. Ее мягкие изгибы заставляют мой член набухать под молнией джинсов.
— Почему вы здесь? — спрашиваю я, все еще не веря своим глазам.
Она перекладывает Бекку на другое плечо.
— Глеб сказал мне, что тебе нужна моя помощь.
Я. Не. Нуждаюсь. В. Помощи.
Я, блядь, убью Глеба.
Ее ноздри раздуваются, она смотрит на меня снизу-вверх. Затем поднимает изогнутую бровь.
— Да, могу поспорить… — Она делает паузу. — Есть ли комната, которую мы можем занять? Я едва держусь на ногах.
— В этом доме четыре спальни, конечно, есть комната, которую вы можете занять. — Слова застревают у меня в горле.
Я веду ее через гостиную с открытой планировкой. Неловко отвожу взгляд от кубиков лего Бена, разбросанных по всему полу, кучи немытой посуды и грязного белья, валяющегося вокруг. Мне чертовски стыдно за состояние дома, в котором живет мой сын.
— Как долго вы планируете оставаться? — спрашиваю я.
Глаза Глеба стреляют в меня кинжалами.
— Господи, Алексей… то есть Дэниел. Где твои манеры?!
Я игнорирую риторический вопрос старшего брата. На мгновение он заговорил совсем как папа, и это заставило меня почувствовать себя ребенком. Я сердито смотрю на него.