Я расправляю свои метр шестьдесят два, и готовлюсь к очередному потоку грубости.
— Я хочу извиниться, Кэтрин. — Его руки висят по бокам. — Я слишком остро отреагировал, когда ты наткнулась на меня в лесу.
Я киваю.
— Мне тоже жаль. — Я понижаю голос до шепота. — Я имею в виду, мне жаль, что назвала тебя мудаком. Даже если ты им и являешься.
Пытаясь сдержать свой смех, Дэниел громко фыркает.
— Я согласен. — Пауза. — Бен хотел, чтобы Бекка пришла к нам домой на чай. — Он стреляет в меня быстрым взглядом.
— Я уверена, что она с удовольствием согласится.
Он смотрит на часы.
— Отправь ее в четыре часа, а я отправлю ее домой около шести.
Я благодарю Дэниела и наблюдаю, как он шагает назад к своему «Рейндж Роверу».
Для меня нет приглашения.
Конечно же нет.
По дороге домой в горле все сжимается. Пусть лучше наши дети станут друзьями, а не мы. Я могла бы быть готовой к дружбе с мужчиной, но не с надменным угрюмым мудаком, каким является Дэниел Коллинз.
Пытаясь отвлечься от ругательных мыслей, вспоминаю, что холодильнике меня ждет бутылка вина, и облизываю губы в предвкушении. У меня будет бокал вина за ужином, но только один. Я была хорошей девочкой в обед. Сейчас я заслуживаю угощения.
Думаю об опустошенном взгляде Дэниела, о боли, отраженной в нем, и делаю глубокий вдох. Я судила его по внешности, а не за то, кто он есть, что не похоже на меня. Я должна выяснить причину его пренебрежения, прежде чем продолжить осуждать.
Нет, Кэт.
Это не очень хорошая идея.
Не втягивай себя в ситуации, в которой ты можешь пострадать.
ГЛАВА 4
Дэниел
3 года назад
Прошло двенадцать часов с тех пор, как начали реанимировать Викторию... Двенадцать часов моего долбанного персонального ада. Ее мозг не реагирует, жизнь поддерживают только лишь аппараты, к которым она подключена.
Опускаю на выдохе плечи и наклоняюсь вперед, удерживая в своих руках холодную безжизненную ладошку жены. Я чувствую себя опустошенным. Пустым и оцепеневшим. Дыхание перехватывает, горло обжигают невыплаканные слезы.
Мать Виктории только что с ней попрощалась. Не сдерживая слез, она шептала прощальные слова, все время стреляя в меня укоризненными взглядами. И должен признать, Диана права, обвиняя меня в этой катастрофе. Виктория просто невинный наблюдатель этого гребаного беспорядка, который я учинил.
Я никогда себя не прощу.
Никогда.
Провожу большим пальцем по тыльной стороне холодной руки, затем наклоняюсь, чтобы поцеловать мягкие губы. До сих пор не могу осознать, что Виктория безжизненно лежит здесь. Она всегда была невероятно живой. Энергичной. Жизнь и душа каждой вечеринки, что мы посещали. Это и привлекло меня в ней, когда мы впервые встретились. Я интроверт. Всегда был. Думаю, обо мне можно сказать, что я немногословный человек...
Помню, как впервые увидел ее. Это было на благотворительном балу, посвященному сбору пожертвований для детской больницы. В тот момент мы оба состояли в других отношениях. Я не обманщик, да и к тому моменту мы с моей девушкой Эмили уже согласились разойтись.
Эмили не нравилось, что я не слишком увлекаюсь ванильным сексом. Мы даже не жили вместе, и этот разрыв был обоюдным решением. Она все равно собиралась покинуть Великобританию, так как работа модельера требовала переезда в Нью-Йорк. Эмили просто согласилась прийти на благотворительное мероприятие со мной, потому что мне нужен был «плюс один».
Я знаю, это клише — сказать, что в переполненном людьми помещении мы пересеклись взглядами и сразу влюбились друг в друга. Но именно так произошло между мной и Викторией. Она была окружена группой друзей, и обнимала того, кто на тот момент был ее парнем. Я стоял, прислонившись к колонне сбоку от бального зала, когда мой взгляд зацепился за высокую стройную фигуру, лицо в форме сердечка и длинные темно-русые волосы. Возбуждение сразу пронзило все мое тело. Она взглянула в моем направлении, и наши глаза встретились. Я видел, что-то промелькнуло в ее выражении... Ответная реакция, которая заставила мое сердце биться чаще.
Все, что мне нужно было делать после, — это ждать.
И она не заставила меня скучать.
Виктория нашла меня сидящим в баре в одиночестве. Эмили к тому времени уже уехала на такси в свою квартиру в Ноттинг-Хилле.
— Привет, — представилась Виктория, протягивая мне руку. — Я знаю, кто ты.
Я рассмеялся, и она сказала, что видела мою фотографию, опубликованную в Фейсбук общим другом. Когда пришел ее парень, чтобы забрать, мы с Викторией обменялись номерами телефонов. В итоге Виктория избавилась от него в течение недели, а в следующем месяце переехала ко мне. Все между нами было идеально.
Мой брат назвал ее золотоискательницей, но это был не тот случай. Виктория производила впечатление тусовщицы, так называемой «слоани», потому что выросла в стильной лондонской культуре в районе Слоан-сквер. Глеб и я тоже выросли там. Когда мы приехали сюда из Москвы, наш отец устроил нас в частные школы, где мы ни в чем не нуждались.
Я смотрю на аппарат искусственной вентиляции легких. И понимаю, что моя жена уже мертва. Мое сердце рыдает. Не так давно она подписала документы для донорства органов, поэтому ее тело пока поддерживают в живых. Ее сердце и все остальное, что можно использовать собираются забрать. Часть меня рада этому, каким-то образом она будет жить, но на душе тяжкий осадок. Виктория не должна лежать здесь, готовая к вскрытию. Она должна быть дома со мной и Лео. Одинокая слеза стекает по моей щеке, и я смахиваю ее тыльной стороной ладони.
— Пришло время проститься, милая. — Все больше слез катится по моим щекам. Я сжимаю безжизненные пальцы. — Я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя, моя дорогая. Никакой другой женщины больше для меня никогда не будет существовать. — Перевожу дух в своих муках. Я разрываюсь на части. — Позаботься о ребенке, которого ты носила, любовь моя. — Я наклоняюсь и целую неподвижные губы. — Я присмотрю за Лео. Я никогда не позволю, чтобы с ним случилось что-то плохое, обещаю.
Я громко рыдаю. В дверь заходит медсестра Виктории и с сочувствием смотрит на меня.
— Мы готовы отвести вашу жену в операционную, мистер Соколов.
Я снова наклоняюсь и целую Викторию.
— Покойся с миром, — говорю я сквозь слезы.
Другая медсестра входит в комнату, вместе они укатывают мою жену.