Испустив вопль страдания, я скалюсь и, стоя на широко расставленных ногах, ударяю кулаком в стену над кроватью. Мои костяшки разбиваются, превращаясь в кровавое месиво, боль невыносимая. Но это ничто по сравнению с той агонией, что разрывает мою душу.
Всю дорогу домой из больницы я думаю о том, как рассказать сыну. Как можно объяснить смерть двухлетнему ребенку?! Лео довольно смышленый и понимающий малыш, но все равно не знаю, как правильно подобрать слова.
Паркую машину и подхожу к парадной двери дома Дианы, Том идет рядом и просматривает улицу на предмет признаков опасности.
Я поднимаю руку к звонку, но дверь уже открывается.
Диана. Убита горем.
Прежде чем она что-то произносит, появляется Лео и обнимает меня за колени. Он смотрит вверх на меня.
— Где мама?
Я беру его за руку и провожу в гостиную, где мы можем побыть одни. Усаживаю его на колено.
— Мама не вернется домой. — Я стискиваю зубы.
Сын извивается и поворачивается, чтобы посмотреть на меня, его глаза огромны.
— Почему?
— Врачи в больнице не смогли ее вылечить.
Он хмурится.
— Почему?
Я не соображаю, что говорю и выпаливаю, что плохой человек причинил такую сильную боль маме, что ее не смогли вылечить.
— Как моего медвежонка, когда его набивка вылезла наружу?
Такое сравнение сродни удару в живот. Я киваю, не в силах довериться себе, чтобы говорить. Если бы я это сделал, то напугал бы сына воплем боли.
Дверь открывается, в комнату входит Клэр, няня Лео.
— Я собрала наши вещи, — говорит она ложно-ободряющим тоном. — Скажете, как будете готовы.
Лео вырывается из моей хватки.
— Давай пойдем домой, папочка. — Он тянет меня за руку в сторону коридора.
— Сначала надо попрощаться с бабушкой. — Я оглядываюсь вокруг. — Ах, вот и она.
Диана, должно быть, ждала нас. Она наклоняется, целует Лео, а затем открывает входную дверь.
Лео, защищенный с обеих сторон Томом и Клэр, бежит вперед.
Диана касается меня рукой.
— Я бы хотела, чтобы ты оставил моего внука здесь.
Я качаю головой.
— Он должен быть со мной.
— Легко сказать. — Она понижает тон своего голоса. — Сейчас не время и не место, но есть вещи, которые нам нужно обсудить.
— Конечно. Почему бы тебе не прийти к нам домой вечером после того, как я уложу Лео? Мы можем поговорить, чтобы он не услышал наш разговор. Он пережил достаточно.
Диана выдыхает.
— Хорошо. Увидимся позже.
После того как Клэр кормит Лео его любимым обедом из спагетти с фрикадельками, и к которому я почти не прикасаюсь, поскольку потерял аппетит, я накладываю повязку на свои разбитые костяшки, сажусь на диван и прижимаю сына к себе. Его теплое мягкое тело опирается на мое, пока мы смотрим диснеевские фильмы на DVD. Я ненадолго отключаюсь из-за того, что не спал прошлой ночью, и меня будит Лео и просит сводить его на прогулку в парк. Но я вынужден ему отказать. Наверняка я все еще под прицелом. Поэтому говорю, что мы не можем пойти, так как я сильно устал, и это самая настоящая правда.
Черт, неужели я так и проведу остаток своей жизни с опаской оглядываясь назад?
Этому аду никогда не будет конца?
Позже Клер кормит Лео ужином, а потом мы поднимаемся в его комнату. Я купаю его, вытираю мягким полотенцем, надеваю подгузник и пижаму.
— Почитаешь мне сказку перед сном? — Его маленькое лицо хмуро от усталости. — Ту, где охотились на медведя?
— Конечно. — Я поднимаю сына и укладываю в кроватку.
Лео тянется к соске, оставленной под подушкой, и начинает сонно ее сосать.
Я слышу со стороны свой голос. Я могу читать вслух одной частью своего мозга и обдумывать происходящее другой.
Хмурю брови и массирую лицо. В какой же пиздец превратилась моя жизнь. Глеб и я начали работать на отца после того, как закончили Гарвардскую школу бизнеса. Он сказал, что хочет для нас лучшей жизни, чтобы мы не увязли в организованной преступности. Однако не получилось. Из-за Глеба. Возмездие, которое в конце концов наступило, было настолько безжалостным, что привело меня туда, где я нахожусь сегодня. Лишенный родителей, оплакивающий жену, делающий все возможное, чтобы защитить жизнь сына.
Я длинно и медленно выдыхаю. Лео уснул, его длинные темные ресницы касаются округлых щек. Соска выпала изо рта, но я оставляю ее там на случай, если она понадобится ему ночью. Наклоняюсь и целую теплый лобик, затем на цыпочках выхожу из комнаты.
Спускаюсь вниз и вижу, что Диана уже приехала. Пока меня не было, Том впустил ее в гостиную и предложил чашку чая.
Мне же точно нужно что-то покрепче, чем чай. Наливаю себе бренди из графина на буфете и сажусь в кресло напротив.
— Я не буду ходить вокруг да около. — Диана крутит руки на коленях. — Я бы хотела, чтобы ты позволил Лео жить со мной. Это для его же блага.
Я стискиваю зубы.
— Я могу позаботиться о нем.
— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что можешь позаботиться о нем? — Ее голос повышается. — Ты не смог позаботиться о моей дочери. Как ты можешь защитить моего внука?
Ее лицо краснеет. Она как взрослая копия Виктории. Ее вид отзывается внезапной острой болью в моих внутренностях.
Я прищуриваюсь.
— Прошу прощения за все, что произошло. Что еще сказать? Ты можешь быть уверена, что я сделаю все от меня зависящее, чтобы защитить Лео. — Я прерываюсь, делаю вдох. — Я не смогу сделать это, если он будет жить с тобой. Он станет гораздо более уязвимым.
— Уязвим для тех бандитов? — Она фыркает. — Я не понимаю, как ты мог подвергнуть свою семью опасности.
— Послушай, Диана. — Я не свожу с нее своего пристального взгляда. — Я был вынужден взять дело в свои руки. Выбора не было.
Я наблюдаю за ней, пока она переваривает информацию.
— Стоило ли оно того? — спрашивает она в конце концов, качая головой. — Стоило ли это того, что мы потеряли Викторию?
— Конечно, это ни черта не стоило. Я бы отдал за нее свою жизнь, поверь мне.
Ее глаза наполняются слезами.
— Пожалуйста, не отнимай Лео у меня. Он все, что у меня осталось.
Я протягиваю руку и сжимаю ее ладонь.
— Ты всегда сможешь увидеть его, когда захочешь. Я не стану препятствовать.
— Спасибо. — Ее улыбка дрожит. — Полагаю, нам следует поговорить о похоронах.
Я киваю, мой желудок скручивает.
ГЛАВА 5
Кэтрин
Пот стекает по моему лицу, приклеивая волосы ко лбу. Я наклоняюсь и пытаюсь вырвать дикий куст ежевики, но его корни слишком глубоко уходят в землю. Ой! Я присасываюсь к пальцу, чтобы достать застрявший в нем шип, ощущая при этом во рту острый привкус крови.